– Ну, не знаю. Я ехал к родственникам в горный аул. По дороге остановился нужду справить, отошел в кусты, там канава, заросшая травой, а из нее торчит ствол автомата. Я его забрал. Это правда.
– Ладно, уже не важно. Давай, удачи!
– Еще раз спасибо!
– Сочтемся.
Гозанов и его друзья уехали из села.
Бирюков переговорил по спутниковой связи с начальником Главного управления МВД по региону и вернулся к группе, которая продолжала оставаться в проулке.
– Ну и что там начальник главка? – спросил Королев.
– Крутой мужик. Попросил отчет о работе в селе, чтобы у него были основания для увольнения Катарова.
– Что, вот так, с моих слов, и сразу увольнение? А если мне просто не понравился майор и я решил его оговорить?
– На этого Катарова в службе внутренних расследований достаточно компромата, так что известие о том, что он прикрывал действия Санакова, не новость. Необходимо лишь письменное подтверждение.
– Значит, Катаров и без нас висел на волоске?
– Да, мы этот волосок обрезали. Ты лично.
– Когда составить отчет?
– По прибытии на базу, и мне его. Я перешлю в ГУВД.
– Понял.
Бирюков спросил:
– О чем ты говорил у машины с Гозановым?
– Он боялся, что его менты достанут, я успокоил. Сказал, что теперь мой должник, а я не против. Может быть, действительно чем-нибудь поможет.
– Чем Гозанов может помочь?
– Он живет здесь, общается с народом. То, что неизвестно нам, может просочиться в аул и дальше.
– Думаешь, Гозанов станет твоим информатором?
– Знаете, товарищ полковник, если Дабир не забился в глухое горное ущелье, а находится в каком-нибудь ауле, пусть и отдаленном, то слух об этом распространится по региону. Банду почти в пятьдесят рыл под боком у людей не утаишь. Но местные сами не пойдут ни в полицию, ни к военным. Гозанов – другое дело.
– Вот я и спрашиваю, думаешь сделать его своим информатором?
– Информатор, стукач – это здесь неприемлемо. Во-первых, Ильяс сам сказал, что в долгу у меня. Во-вторых, его действительно никто не тронет. Об этом надо позаботиться. Я уверен, что со мной он будет откровенным, если знает что-либо о банде Дабира. А я так ненавязчиво свяжусь с ним. Тем более что живет он недалеко от Махалы. Спрошу, все ли в порядке, предложу встретиться и при разговоре обозначу ему Дабира.
Полковник покачал головой:
– А Ильяс расскажет о твоем интересе друзьям, те – родственникам, и вскоре о нем будет знать Дабир.
– Дабиров и так в курсе того, что мы охотимся за ним.
– С чего ты это взял?
– Его наблюдатели видели нас. А на такие посты выставляются люди, умеющие отличать солдата от спеца. Так что Дабир знает, кто ему противостоит. Он может быть не в курсе, какая конкретно служба, но уверен, что не армейские подразделения или внутренние войска. Поэтому-то и ведет игру в прятки. Найди меня, если сможешь, а пока будешь искать, я займусь своим кровавым делом.
– Сколько, по-твоему, он будет держать паузу?
– Пока не надоест, не подгонят из-за бугра либо пока не представится подходящий случай. А может, он уже сегодня выведет своих головорезов на тропу войны. Его преимущество в том, что он может начать акции в любое время, мы же – только после него. Если, конечно, не просчитаем, где он прячется.
В разговор вступил командир бригады:
– Надеюсь, уже к утру завтрашнего дня у нас будут разведданные по ущелью Кабран.
– Хорошо бы сразу упасть на хвост Дабира и ополовинить банду. Это смешало бы его планы.
– Поживем – увидим.
Бирюков приказал:
– Возвращаемся на базу в Густунар!
Колонна двинулась в обратный путь.
Гази Далгаров вывел лошадь из убогой конюшни. Кляча старая, но еще на ходу.
Вернувшись в свою халупу, Гази спросил жену, сидевшую на кошме, поджав ноги:
– Ты что не шевелишься, Ариза? Ночь коротка, а нам надо большую часть пути пройти затемно.
– Страшно мне, Гази.
– А оставаться не страшно?
– Еще страшней. Турок, который главный в охране у гостя, так и зыркает на меня своими черными глазами, будто раздевает. Так не должно быть. Ведь он тоже мусульманин, обязан чтить наши законы.
– У них, Ариза, другие законы. Ты не сиди, собери, что необходимо, и поедем.
– Лошадь нас двоих не потянет.
– На ней ты будешь сидеть. Скарб оставь, там одна рухлядь да тряпье. Нам бы до Сулдера добраться, до Шамиля Салимова, помнишь такого?
– Как не помнить. Он один из первых с семьей ушел от Батаева.
– Да, и живет сейчас как человек. Но у него мы не задержимся, продадим лошадь, за сколько дадут, и на автобусе двинем в Дербент. Там брат Халид, дядя Садык. Приютят на время. А потом я в армию пойду контрактником, возраст позволяет. Будет свое жилье, зарплата, одежда. В госпитале посмотрят тебя. Может, еще и родишь.
Только у Далгаровых в Камуре не было детей. Местный лекарь сказал, что пустая она. Гази не верил. Возможно, больна, но многие недуги излечимы.
– А если я и вправду пустая? Зачем тебе такая жена, которая не может родить наследника? Тебе надо другую женщину взять.
– Не говори глупостей и собирайся.
