Мне предстоит выйти замуж. Ну и что? - спросите вы. Это делает каждая вторая, ничего необычного в этом нет. Да, всё так. Но не всем выпадает "шанс" выйти замуж за человека с репутацией бабника и охотника на женщин высшего общества. Человека, ставящего похоть во главу своей жизни, мужчины, чей "послужной список" не заканчивается на цифре сто, и даже не двести. Отказаться нельзя согласиться, - казалось бы, поставь правильно запятую и жизнь вернётся в прежнее русло. Но... нет. И даже так, я ставлю свои условия этого фарса, цена которого - свобода и любовь.
ЕСЕНИЯ
Цикл: Любовь в большом городе - 2
Ядовитый привкус любви
Цикл: Любовь в большом городе-2 Мне предстоит выйти замуж. Ну и что? - спросите вы. Это делает каждая вторая, ничего необычного в этом нет. Да, всё так. Но не всем выпадает "шанс" выйти замуж за человека с репутацией бабника и охотника на женщин высшего общества. Человека, ставящего похоть во главу своей жизни, мужчины, чей "послужной список" не заканчивается на цифре сто, и даже не двести. Отказаться нельзя согласиться, - казалось бы, поставь правильно запятую и жизнь вернётся в прежнее русло. Но... нет. И даже так, я ставлю свои условия этого фарса, цена которого - свобода и любовь. "Горизонтальная война - Снимая маски" - 1 том (история Мелании) "Ядовитый привкус любви" - 2 том (история дочери Мел - Лизы)
Пролог
Дьявол.
Чувство, что меня развели не отпускало: от присланного дедом договора, этот отличался весьма и весьма сильно. Основные пункты по разделу имущества в случае развода, а также управление общими активами были стандартны, но вот остальное. Самое интересное, что они были уверены в том, что я подпишу. Этот Кен с постоянной чесоткой между ног даже в кафе припёрся. С родителями познакомиться, чтоб его.
— Господин... — пощёлкала пальцем, вспоминая имя, — Джон МакАлистер, верно? Господин МакАлистер, я отказываюсь подписывать. Мне непонятно, на что вы рассчитывали, подсовывая этот документ, но в нём определённо отсутствует очень важный пункт.
— И какой же?
— Добровольное согласие.
Высокий старик с натянутой на череп сухой, гладкой кожей, тяжело поднялся с кресла, и стуча тростью с алмазным набалдашником, дополз до стола. Окинув мою скромную персону с головы до ног, задержал взгляд на сокрытой скромным вырезом груди, и хмыкнул. По-стариковски растянув тонкие губы в насмешливой улыбке, мой будущий бывший свёкор неожиданно громыхнул:
— Подпись не обсуждается. Ты здесь для того чтобы я оценил будущий вклад в генофонд моей семьи.
— Кажется, мы друг друга не поняли, — кашлянула. — Мой дед не имел права заключать брачный договор, и соблюдать условия вашей сделки я не буду. Я была весьма вежлива и пришла сюда лично, чтобы озвучить решение. На этом считаю наш разговор оконченным. Всего доброго.
Я не из робкого десятка. Моё воспитание было весьма суровым, но здесь — в фамильном особняке одной из богатейших семей Америки я чувствовала себя плохо. Меня тошнило от одного вида дорогих ковров и эксклюзивной мебели, что уж говорить о хозяевах этого дома. Собрав всю волю в кулак, дабы не показывать слабину, а то, чего доброго — сожрут и косточки не оставят, я оправила юбку, и встала из-за стола.
Выход был прямо передо мной, в каких-то несчастных двух десятках шагов, когда дедок весьма известный своим скверным характером, ядовито рассмеялся, и пристукнув тростью, крикнул:
— Кейн, она подходит!
— Хорошо, дедушка.
Из смежной с залом комнаты вышел мой жених. Если бы не знала, какой он на самом деле, то давно уже сладко блеяла, моля о скорой свадьбе. Но я знала. И чувство гадливости заставило стиснуть покрепче зубы.
Кен.
Он же Кейн МакАлистер, звезда мирового масштаба и наследник этого старика. Единственный. Кейн был старше меня и гораздо... опытнее. Счёт его любовницам перевалил за несколько сотен: манекенщицы, наследницы богатых семейств и даже несколько принцесс. Не наследных, разумеется, иначе он давно бы головы лишился, ну или головки, тут уж как повезёт. Причина, по которой его семья согласилась на брак, была банальна и до страшного проста — мой дед имел некий долг перед Джоном МакАлистером, который в обмен на меня, согласился этот долг списать.
Почему я?
Этот вопрос я задавала своим родителям и тем, кто мог помочь вот уже на протяжении почти года. Первое и последнее письмо от деда я получила в день поступления в академию. В простом конверте лежал только договор, и маленький листок бумаги с размашистой росписью Виктора Домогарова. С одним-единственным словом: подпиши. Всё.
Моя мать тогда едва не родила за месяц до срока, отчим поднял все связи, чтобы найти выход, но... Продажу Виктор совершил очень аккуратно, ни единого шанса избежать свадьбы. Он учёл свой прошлый опыт, когда мою маму пытались выдать замуж, тогда ей удалось сбежать и устроить жизнь по своему вкусу. Виктор всегда был успешным бизнесменом, и учился на чужих ошибках. Продав меня самому наглому и бессовестному кобелю, которого только можно было представить, он тихо умер. Сволочь. Останься он в добром здравии, придушила бы собственными руками.
Родители защищали до совершеннолетия, и теперь, когда мне исполнился двадцать один, я должна сама раз и навсегда покончить с этим.
