— Отдать? — Я повернулась к окну в ванной и зажмурилась от яркого солнца. — Я не говорила с ним последние дни, мам. Я… повела себя несколько некрасиво два дня назад. Возможно, Кейн не захочет увидеться со мной, а что ты хотела отдать?
— Письмо. — Мамин голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Отец просил передать ему письмо.
— Зачем? — глупо спросила я, усаживаясь на край ванной и поправляя лиф платья.
— Не знаю, милая. Это была просьба Ромы, так что я должна её исполнить, ты же понимаешь. — Сухо ответила она, не спрашивая, что же произошло между мной и мужем.
Ну да. Мама знает, какой я могу быть, потому и не удивляется. Хотя, поведение папы вызвало недоумение. Зачем? Ну зачем все эти письма, что они дадут? Тяжёлый вздох вырвал меня из размышлений.
— Пожалуйста, попроси Кейна прийти.
— Хорошо, мам. Как Вова и Саша?
— Сашка плачет не переставая второй день, Вовка привидением бродит по дому, и иногда запирается в отцовском кабинете.
— А ты, мам? Как себя чувствуешь ты? — спросила я тихо, следя за полётом птицы в небе.
Золотое небо на горизонте смешивалось яркими мазками с розовым и сиреневым. Будто сама природа провожала отца в последний путь.
— Справлюсь. Не опаздывайте.
— Да. Конечно, мамуль.
Убрав телефон, я сжала пальцами переносицу. Ещё не хватало разреветься. Я должна поддержать маму.
Закончив собираться и выйдя на улицу, я набрала Кейна, но вместо голоса услышала автоответчик:
— Ты позвонила, Лиз. Если есть, что сказать, говори. Оставьте сообщение после звукового сигнала.
— Вот засранец. На меня только поставил, что ли? Ой, блин. — Я зажала рот рукой. Автоответчик же пишет. Чёрт! — Кейн, я не знаю, занят ты или нет, но мама просила, чтобы мы вместе были на кладбище. У неё есть для тебя письмо от отца. — Я глубоко вздохнула и выбросила смятую сигарету в мусорку — никотин больше не лез. — Я знаю, что ты не хочешь меня видеть, но будет нехорошо, если ты не появишься на похоронах, всё же мы…
— Семья? — усмехнулся Кейн, подняв трубку. — Ты это хотела сказать?
— Муж и жена, — поправила я с облегчением. Возможно, не так уж он и зол, раз ответил. — Я уже выезжаю, до начала церемонии осталось полчаса.
— Это всё, что ты хотела сказать? — отрешённо уточнил он и закашлялся. — Извини. Где именно будут похороны?
— Инглвуд Парк. С тобой всё хорошо? — Я нахмурилась, пытаясь разобрать шум на заднем фоне.
— Да. Я буду.
До того, как он отключился, я услышала женский смех. Сжав корпус телефона дрогнувшими пальцами, вдохнула полной грудью — а чего, собственно, я ожидала?
Поправив букет бордовых лилий на заднем сиденье, я прошлась рукой по спинке сиденья и села, откидывая голову. Конец августа, не за горами начало обучения в академии. Некстати влезшие мысли поворочались и ушли, оставляя после себя след сожалений. Папа так и не увидит моего выпуска. А ведь он обещал, что в день, когда я получу диплом, он подарит мне нечто особенное, что-то, что всегда было его драгоценностью. Кроме мамы, конечно.
— Надеюсь, что там, где ты есть всегда тепло и солнечно, — буркнула я и завела мотор.
На кладбище собралось много народа. Я и не знала, что отца придут проводить столько людей. Надо же. Встав между мамой, держащей на руках притихшую Алексу, и Вовкой, я сглотнула и приготовилась слушать священника. В какой-то момент, позади зашуршали и на мою талию опустились тёплые руки:
— Я здесь.
— Спасибо, — ответила одними губами, испытывая облегчение.
Все гости стояли в чёрном и только гроб отца был белого цвета. Он ненавидел чёрный, всегда говорил, что это похоронный цвет и даже костюмы брал тёмно-синие.
Мама отдала дань его привычкам, надев тёмно-синюю шляпку. Алекса блистала синим платьем, а Вова рубашкой. Саша с Тау тоже были в синем, их близнецы — Эйвери и Эммет — держали синие розы и только я была в белом. Гости иногда бросали в мою сторону косые взгляды, неодобрительно поджимая губы, но мне было исключительно всё равно. Я лучше всех знала, что значил белый для отца — чистый лист, начало и конец.
Дослушав речь святого отца, я первая прошла бросить горсть. Глухой стук влажной земли навсегда запечатал отца. Фотография в рамке светилась рыжим цветом. Россыпь веснушек на носу и озорная улыбка, от которой под глазами расползлись тонкие морщинки. Он навсегда останется таким, не тронутым сединой и возрастом.
После меня пошли все остальные, мама и Саша были последними. Кейн прошёл где-то в середине и вновь встал позади меня. Отёк с его лица спал, а тёмные синяки, видимо, замазали гримом, только на брови был маленький шрам, стянутый нитками. Он выглядел почти так же, как и раньше, но что-то в его глазах неуловимо изменилось.
Когда все разошлись по машинам, чтобы ехать на поминки, меня привлёк тёмный силуэт среди деревьев. Задержав дыхание, я всмотрелась в массивную фигуру и лицо нежданного гостя. В памяти всколыхнулись почти стёртые воспоминания.
Не может быть. Сердце пропустило удар, дыхание спёрло, по спине потёк холодный пот. Не бывает такого. Не может быть!
— Что там? — голос Кейна вырвал из страшных воспоминаний.
