Через несколько минут на поляне резвились борзые собаки, принявшиеся с громким лаем носиться около девушки. А следом за ним появился серый в яблоках жеребец, на котором восседал с королевской грацией Лаэрт. Он легко соскочил с коня и помог подняться девушке, поддерживая её за талию.
— Я был прав. Таким хорошеньким девушкам, как вы, не стоит подвергать себя опасности.
— Благодарю вас.
— На ваше счастье, мы не успели углубиться в чашу слишком сильно. В следующий раз не слушайте этого олуха, Тома. Он в лошадях разбирается ничуть не лучше, чем в политике.
Эмилия рассмеялась. Лаэрт улыбнулся и снял с её одежды несколько иголок.
— Не сочтите за дерзость, но я предлагаю вам отправиться верхом вместе со мной. Придётся немного потесниться.
Эмилия слегка порозовела от предложения Лаэрта.
— Боюсь, это вызовет волну обсуждения.
— Бросьте, Эмилия. Или будете дожидаться вашего будущего жениха до следующего пришествия?..
— Как? Вы уже знаете?
Лаэрт подвёл девушку к коню и взобрался в седло, протянул руку и одним сильным рывком поднял Эмилию, расположив её впереди себя вполоборота. Сердце рвануло вверх и забилось немного чаще. Конь, понукаемый Лаэртом, двинулся вперёд.
— Разумеется, я знаю. Никто иной, как сам Том давеча рассказал о скорой женитьбе с вами. Как по мне, он опережает события. Насколько мне известно, не объявлено ещё даже о помолвке.
— Вы правы. Но Том, равно как и мой отец, считают дело решённым…
— А вы сами?
— Разве кто-то спросил моего мнения? — горько отозвалась Эмилия.
— Я интересуюсь вашим мнением прямо сейчас.
— По словам отца, Том Томпсон — достойнейший из кандидатов, — уклончиво ответила Эмилия.
— Мнение вашего отца мне и без того известно, что же думаете по этому счёту вы сами? — спросил Лаэрт, склоняясь к уху Эмилии.
— Я никогда не испытывала особого расположения к персоне Тома, — честно призналась Эмилия, — но отец непреклонен…
— Значит, ваш отец просто не получал более достойных предложений, — сделал выводы Лаэрт.
Через некоторое время они вернулись в поместье Томпсонов, наделав своим появлением много шума. Посрамлённый Том краснел и бледнел, извиняясь. Но Эмилия, сославшись на недомогание после падения с лошади, попросила у отца разрешения отправиться домой. Взволнованный Эдвард Тиммонс не стал противиться решению дочери, пообещав собравшимся, что осведомит всех о состоянии здоровья Эмилии и непременно созовёт ужин, как только ей полегчает.
Семейный доктор успокоил взволнованного отца, что ушиб ноги — незначительный, а девушка отделается лишь лёгким синяком. И разумеется, обещанный отцом ужин состоялся. На него были созваны друзья и знакомые из близкого окружения Тиммонсов. И Эмилия мучилась подозрениями, что именно сейчас отец собирается официально объявить о скорой помолвке с Томпсоном, маялась неизвестностью и едва ли не заламывала руки от отчаяния. Что же делать?..
Эмилия лишь краем уха слушала разговоры, витавшие за столом: кто-то обсуждал прошлые приёмы, кто-то спорил о ценах на акции, кто-то рассуждал о местах в палате парламента…
— Вполне возможно, что именно он займёт освободившееся место, — убеждённо говорила мать Анны.
— Все предпосылки есть, — важно кивнул сосед, — но не хватает лишь семьи.
— Так ли это важно? — усомнился кто-то ещё.
— Если только он хочется взобраться выше нижней палаты, то — непременно. Король желает видеть подле себя надёжных людей, приверженцев традиций. А что как не семья характеризует традиционность мировоззрения?
Опять пустая болтовня, поморщилась Эмилия, упустившая к тому же начало разговора. И следом её внимание переключилось на внезапного гостя: Лаэрт Солсбури решил почтить семейство Тиммонс своим присутствием. Он был необычайно внимателен к Эмилии, справлялся о здоровье, развлекал танцами и шутками… Эмилия лишь на мгновение задумалась о столь разительной перемене в его отношении к ней. А затем вспомнила их последний разговор в лесу и вдруг в ней затеплилась надежда. И когда он, уличив удобный момент, шёпотом попросил переговорить с ней наедине, Эмилия согласилась. Кабинет на первом этаже, быстро шепнула она в ответ. Лаэрт ретировался мгновенно, а а ей пришлось немного выждать, прежде чем отправиться вслед за ним..
Минуты ожидания тянулись, словно бесконечные. Наконец, внимание присутствующих переключилось на разглагольствования одного из джентльменов, и Эмилия покинула зал, ступив в полумрак кабинета. Лаэрт стоял у камина, подсвеченный языками пламени, изящный, словно статуя. На мгновение она оробела, но все же подошла к нему, собравшись с духом.
— О нас с вами ходят самые разнообразные слухи, Эмилия…
— Только ли слухи? — усомнилась она, решив играть открыто, намекая на поцелуй, которым Лаэрт наделил её.
