– К кикиморе-то, может, и ну. Да только супротив Кощея идти без обережки – верная смерть! Владельца своего она защищает от всех наговоров, заговоров, приворотов и отворотов. Ну и прочая магия действует слабее обычного, – пояснил Стёпка.
– У нас времени нет полной луны ждать, так что стриптиза точно не будет. Да и ночные походы в чащу лесную тоже отменяются. Давайте лучше потратим оставшееся время на что-нибудь полезное, и точка! – припечатала я.
– Дак сегодня как раз и есть полная луна! – хитровато улыбаясь, вещал леший. – Самое время обережку ловить. Ну что, мать, баньку бегу растапливать?
Больше аргументов против у меня не было, пришлось согласиться на это безрассудное приключение под названием «Достать обережку».
Пока леший топил баньку, а Стёпка хлопотал по хозяйству, я изучала сборник со сказками. Про Кощея ничего нового не вычитала, а вот про себя, любимую, нашла кое-что интересное: «Как персонаж фольклора, Баба-яга чаще всего предстаёт перед просителями в образе древней старухи и является персонажем скорее отрицательным, чем положительным. Иногда выступает в качестве помощницы положительных героев, а вот всяких проходимцев может и наказать! Может быть дарительницей, похитительницей или воительницей».
А ещё иногда я и искусительницей бываю, как выяснилось, и шутница из меня тоже знатная получается. Чего только стоит морок, которым я путников заманиваю в болота топкие. Да только тех, кто в лесу моём пакостит или мысли чернее чёрного имеет. Таким самое место в чаще заповедной! Обернутся они нечистью лесною после купания в моих болотах да и бродят в таком обличии, пока души свои не очистят.
А ещё, оказывается, яга – охранительница иного царства, царства Смерти, и является проводником в это самое царство. Одна нога у неё костяная для того, чтобы в царстве этом стоять можно было.
Прочитав это, я рванула штаны снимать да ноги ощупывать. Ведь в сборнике не уточняется, какая именно нога ненастоящая. Методом тыка определила, что они у меня обе из плоти и крови. Вон кожа какая нежная, да венки синие, по которым кровушка бежит, да и когда щиплешь, больно, однако. И вот, когда я спущенными штанами щипала себя почти что за зад, вошёл леший и замер прямо на пороге, открыв рот и выпучив на меня гляделки.
– Ой, Яночка, а чего это ты с собой делаешь? Оголяешься уже? Так банька-то ещё не стоплена. Погоди чутка, не торопись! – немного придя в себя, проскрипел леший.
Тут меня такой смех разобрал, нахохоталась от души да в баньку и отправилась. А леший посмотрел на меня, как на умалишённую, махнул рукой и пошёл заваривать свежий душистый чай.
Напарилась я в бане от души: всю грязь да мысли дурные с себя смыла, веничком берёзовым хорошенько отходилась да паром душистым надышалась. Вернулась в избу совсем другим человеком, или не человеком вовсе – поди ж теперь разбери. Леший со Стёпкой меня тут же в путь-дорогу и снарядили: одёжу чистую выдали, суму перекидную вручили да благословили. А моськи у обоих прям заговорщицкие, чую очередную подставу! Но ведь не расколются, гады такие.
– Вот тебе сума заговорённая. Что туда попадёт, оттуда само не выпадет. Обережку туда и клади. А дорожку к месту заветному клубочек путеводный тебе укажет, – напутствовал меня леший. – Кинешь его перед собой да слова заветные скажешь: катись, катись клубок, укажи мне путь далёк.
– Яночка, удачи! – мяукнул кошак, об ноги обтёрся напоследок и был таков.
Я постояла на пороге пару минут в замешательстве: уж как-то больно быстро всё закрутилось-завертелось! Да делать нечего. Кинула клубочек с крыльца, слова прошептала и припустила за старомодным навигатором прочь от избы в самую гущу леса.
Долго ли, коротко ли – не ведаю, а только оказалась я в незнакомой местности. Носом чуяла, что это уже не мои владения, поэтому стала оглядываться да прислушиваться к тому, что вокруг творится. Вывел меня клубочек на прогалину с небольшим заросшим озером лесным, да и встал как вкопанный. Видать, здесь и надобно заводь с грязями искать. Пошла я вдоль берега и набрела на то, что искала: у самого края небольшая заводь с грязями пахучими аромат источала и пузыри пускала. Обнажилась я по-быстрому и полезла в эту гадскую жижу.
«Мамочки мои, воняет-то как!» – зажимая нос рукой, думала я, но шла дальше.
Вдруг совсем рядом послышалось ехидное хихиканье:
– Кто это ко мне в гости пожаловал? Неужто сама Баба-яга?! А чего-то это ты, яга, разрешеньица моего не спросила, ась? – вопрошал неизвестный голос.
– Кто здесь, а ну покажись! – приказала я.
– Да тута я, у тебя за спиной, – ехидно хихикал голос.
Я обернулась, но никого не увидела.
– В прятки задумал поиграть? Я вот тебе сейчас покажу! – пригрозила я.
Прошептала про себя заклинание: «Видимое явись, невидимое проявись». А после вновь посмотрела себе за спину.
