— Совершенно верно, — согласился Витовт.
— И теперь ты готов приступить к обсуждению нашего договора?
— Да.
— В таком случае, признаешь ли ты за Орденом право на владение Жемайтией и оговоренными русскими землями?
— Да, признаю.
— Очень хорошо, — удовлетворенно произнес Конрад Цольнер. — Затем ты, Виганд, должен помогать Ордену во всех его делах, оказывать военную и, любую другую помощь по первому требованию со стороны Тевтонского ордена.
— Обещаю.
— Кроме того, — магистр взял в руки пергамент и начал читать. Видимо он боялся запутаться, ибо следующий пункт договора был не из легких, — постановляется, что после смерти Виганда, при отсутствии наследников, его земли переходят к Ордену. Если же останется дочь, то она сама и земли ее будут находиться под опекой великого магистра и Ордена, и он должен позаботиться выдать ее замуж. Если она, выйдя замуж, умрет, не оставив детей, то ее земли отходят к Ордену, и муж не имеет на них никакого права. Если Жигимонт, брат Виганда, примет христианскую веру, то в случае бездетности Виганда, он может наследовать его земли на тех правах и условиях, какие заключил Виганд с Орденом.
— Великий магистр, я поражаюсь твоей проницательности, — воскликнул Витовт. — Ты предусмотрел всю мою жизнь до мельчайших подробностей.
— Не возражаешь ли ты, Виганд, против этого пункта договора? — невозмутимо продолжил речь Конрад Цольнер, которому не терпелось довести важное дело до конца.
— Против твоей мудрости могу ли я, ничтожный, возражать?
— И ты с легкостью соглашаешься отдать Великое княжество Литовское под власть Ордена в перечисленных выше случаях? — спросил магистр, подозрительно посмотрев на собеседника.
— Во-первых, великий магистр, я надеюсь, что господь дарует моей дочери долгие лета жизни и многочисленное потомство. Во-вторых, я не настолько стар, чтобы перестать надеяться на рождение сына. Ну а если уж не суждено сбыться моим надеждам, то кому, как ни великому ордену, моему благодетелю, владеть литовскими землями, наставляя их жителей на путь истинный.
— Похвальное смирение. Ты, Виганд, и впрямь стал настоящим христианином, — заметил магистр. — Остается только скрепить печатями сей пергаментный свиток.
— Изволь, высокочтимый магистр, я готов, — с этими словами Витовт скрепил договор маленькой печатью с изображением всадника, занесшего над головой меч.
Конрад Цольнер приложил большую орденскую печать и произнес:
— Твои обязательства принимаются Орденом, и теперь мы займемся выполнением своих.
— Когда же двинутся на Ягайлу бесстрашные рыцари Ордена? — полюбопытствовал Витовт.
— Как только земля освободится от снега, а на реках закончится ледоход.
Весна 1384 года выдалась ранняя. Едва последнюю льдину Немана течение унесло в море, как в устье реки начали скапливаться различной величины суда. К обоим берегам Немана прибывали отряды воинов: вначале конные и пешие братья Креста, а вместе с ними и литовская дружина Витовта. Затем, когда временный лагерь на берегу реки был обжит и благоустроен, к нему потянулись иноземные рыцари, блистающие пестрыми нарядами и окруженные многочисленными оруженосцами и слугами.
Не было среди этого множества воинов четырех польских шляхтичей из мазовецких владений Витовта. Литовский князь поручил им тайком переправить жену Анну ко двору Яноша мазовецкого, как только войско крестоносцев вторгнется в Жемайтию.
Полякам изрядно надоело скитаться по жемайтийским лесам и болотам. Просьбу Витовта они восприняли как новое приключение, и терпеливо ждали момента, чтобы исполнить ее в точности.
День и ночь без устали стучали топорами плотники, дымились походные кузницы. Работы хватало всем: наспех рубились причалы, временное жилье для воинов, чинились старые суда, строились новые. Чтобы ускорить приготовления к походу, великий магистр приказал простым кнехтам оказывать помощь мастеровым людям, и те с неохотой занялись непривычной работой. Вовсю трудились и жемайтийцы Витовта, правда, они старались держаться подальше от своих союзников. Лишь западные рыцари, да знатные комтуры, маршалы, фохты Тевтонского ордена проводили время в охотничьих забавах и прочих развлечениях.
Одни работали, другие развлекались — и так продолжалось некоторое время. Наконец все было готово к отплытию. На корабли погрузили провиант, пушки, камнеметательные машины и даже готовые отесанные каменные глыбы для строительства новых замков на литовской земле. Осталось занять места на судах воинам и отдать приказ об отплытии. Но прежде чем сделать это, на берегу свершилось то, без чего не обходился ни один поход крестоносцев — торжественный молебен.
Епископы, прелаты, многочисленные монахи, следовавшие за войском, не спеша приступили к исполнению своих обязанностей. Пышное богослужение затянулось далеко за полдень, но Конрад Цольнер не торопил духовных братьев. Когда все церковные церемонии закончились, великий магистр повелел:
— Кнехты на корабли, рыцари строиться в колонну!
