Маршалу открылась удручающая картина: литовцы настолько потеснили воинов Креста, что в некоторых местах бой кипел в воде. Приблизившись к месту битвы, кнехты принялись прямо с судов пускать тяжелые стрелы в литовцев. Одна часть пехоты продолжала стрелять, другая прыгала в воду и по мелководью спешила на помощь своим конным собратьям.
Литовцы, видя, что ситуация складывается не в их пользу, принялись откатываться к спасительной чащобе. Вскоре все они скрылись из виду, за исключением, конечно, мертвых. Преследовать их крестоносцы даже не помышляли: надвигалась ночь, а темнотой искать литовцев в лесу — то же самое, что в стогу сена иголку.
Ночь крестоносцы провели на месте побоища в наспех укрепленном лагере. Их тревожные опасения не оправдались: литовцы не осмелились возобновить сражение. Им немало досталось, главным образом, от губительных стрел дальнобойных арбалетов пехоты. Потери крестоносцев были также чувствительными. Рыцарское войско лишилось половины лошадей, включая и запасных. Часть их увели литовцы, остальные погибли во время битвы, или были покалечены настолько, что бедных животных пришлось добить.
Пиррова победа[16] отнюдь не обрадовала Куно фон Хаттенштейна. В довершение ко всему, пять судов село на мель. Если четыре удалось снять, то пятое — самое крупное — точно вросло в дно. Испробовав все способы спасти корабль, маршал, скрепя сердце, приказал его сжечь.
Хаттенштейн предал земле погибших собратьев и повел крестоносцев к предполагаемому месту высадки. На сей раз, пехота шла берегом вместе с конницей, а на судах плыли лишь гребцы, да несколько десятков раненных воинов. Поравнявшись с разрушенным городом, корабли причалили к берегу. Воины тут же приступили к их разгрузке, а через два дня Хаттенштейн отослал суда в Пруссию за подкреплением.
В первый же день мастеровые и кнехты приступили к строительству крепости на месте разрушенного Ковна. Спустя шесть недель поднялись стены нового замка, но теперь он носил чуждое название ― Риттерсвердер.
К этому времени из Пруссии пришло первых пять судов с подкреплением, провиантом, строительным материалом, и немцы приступили к возведению двух новых замков вблизи Риттерсвердера. На строительстве одного из них трудился Витовт со своими жемайтийцами.
Вначале соратники Витовта не сильно утруждали себя на строительстве крепости, а многие попросту отлынивали от работы. Но однажды вечером литовский князь собрал своих людей на опушке леса и долго с ними беседовал. О чем шла речь, одному богу известно, но работа по возведению замка закипела совсем по-другому. Вскоре даже Куно фон Хаттенштейн начал ставить в пример немецким мастеровым и кнехтам трудолюбие жемайтийцев.
Строительство замка было закончено людьми Витовта, когда соседний едва довели до бойниц. Маршал и комтуры осмотрели сооружение и остались вполне им довольны.
— Стены сложены отменно. Не ожидал, честно признаться, такого мастерства от литовцев, — произнес Хаттенштейн, обычно скупой на похвалы.
— А вот ров перед замком надо еще расширить и углубить, — заметил Энгельгардт фон Ротенштейн. — Иначе даже небольших бревен достаточно, чтобы перекрыть его и приблизиться к стенам.
— Завтра этим и займемся, — пообещал Витовт.
— Как думаешь, князь, назвать детище? — спросил Хаттенштейн.
— Если мне дано такое право, то пусть будет Новое Гродно, — после некоторого раздумья предложил литовец.
— Не возражаю, — согласился маршал.
— А кто будет защищать Новое Гродно?
— Литовцы его построили, ты, князь, окрестил, ты и будешь защищать со своими воинами, — рассудил маршал. — А чтобы новый замок стал неприступным, в помощь литовцам я дам десятка три храбрых кнехтов.
— Это, пожалуй, лишнее, достопочтимый маршал, — заметил Витовт. — Мои воины выдержат любую осаду, и в скором времени ты убедишься в их храбрости.
— Что ж, посмотрим, но немецкий гарнизон ты все-таки прими в свои стены.
На следующий день в Новом Гродно появилось три с половиной десятка немцев. Даже не испросив позволенья у Витовта, они заняли самую лучшую башню замка. Жемайтийцы возмутились бесцеремонностью пришельцев и хотели, было, вышвырнуть их оттуда, но князь запретил трогать немцев. В довершение Куно фон Хаттенштейн попросил Витовта снабжать «гостей» продовольствием и всем необходимым. Немцы ели за троих, то и дело, требуя доставить то вина, то мяса, то какое-нибудь изысканное блюдо. Проклиная в душе свою долю, их обслуживал целый отряд литовцев.
Добывать пропитание становилось все труднее и труднее, потому что ежедневно к войску Витовта присоединялись все новые и новые воины, приходившие поодиночке, группами, а порой даже целыми отрядами. Соответственно запасы хлеба в близлежащих селениях быстро истощились. В лагере Витовта росло всеобщее недовольство присутствием союзников, и только приказ князя сдерживал жемайтийцев от расправы. Но в скором времени произошло событие, которое, к общей радости литовцев, способствовало избавлению их от малоприятных обязанностей по обслуживанию кнехтов.
