— Герман, все хорошо. Скоро Сашенька родится… АЙ! Ты только не уходи, ладно? Дом привели в порядок? Зойка с твоей мамой там все… ай!
— Да убрали все еще вчера. Я клининг вызвал. В Сочи уже так тепло, Сонь. Я хочу купить катер.
Или яхту. Будем кататься по волнам и парней приучать к морю. Давай же, родная, дыши… Не отпускай мою руку, можешь сжимать ее сколько угодно.
— Тебе же больно, Гер..
— Плевать. Сонька, а меня Настя папой назвала, представляешь?
— Ты шутишь, — всхлипывает Ягодка. — Она тебя очень уважает и любит.
— Не шучу. Но нам надо еще двоих родить, Сонька. Чтобы была настоящая семья. Семь «Я», ну ты поняла?
Нашу идиллию нарушает голос акушерки:
— Полное открытие. Давай, Сонечка, глубоко вдыхай и… Сначала давайте этих родим, а потом еще двух для полного комплекта!
Звуки, ощущения, волнение — все сливается во вполне ощутимую мощь… Меня словно к земле придавливает. Я едва дышу… Никогда еще я ощущал столько счастья и… сразу…
Сашенька звонко кричит. Он старший и крупнее Георгия. Акушерка вручает мне малыша, второго прикладывает к груди Сони… Мы плачем. И я не стесняюсь своих скупых, мужских слез, то и дело стекающих по лицу…
Держу Гошку, глажу его по сморщенной щечке, качаю, словно меня учили этому. Ни черта не учили, но я пообещал нашим бабушкам помогать жене.
— Герман, спасибо… шепчет Ягодка, сжимая мою кисть.
— А мне то за что? Это тебе спасибо, милая. Ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете.
— Спасибо за дом… теперь он у меня есть. Дом — там, где смеются дети.
Конец.
