И гадалка искренне рассмеялась, а Габриэла, впервые действительно заинтересовавшись, начала вглядываться в стеклянный шар, как за минуту до этого делала цыганка, чтобы увидеть то, что видела та. Однако цыганка уже убрала со стола шар, заменив его маятником.
– Итак, последняя часть сегодняшнего волшебства, – шепнула она, подмигивая Габриэле многозначительно. – Еще мне понадобится атлас, – и она положила на стол автомобильный атлас Польши. – Что ж. Поехали…
Она начала водить маятником по страницам атласа. Наконец триумфально воскликнула:
– Радом! Проверим, а?
И прежде чем Габриэла смогла что-либо ответить, цыганка перескочила от магического столика к компьютеру, что-то вбила в поисковик и аж засопела от удовольствия.
– Ну вот же, сама посмотри, – обратилась она к Габриэле очень важным тоном.
Габриэла, несколько испуганная, взглянула на экран.
– Вот. Курс хиромантии. В ближайшие выходные. И где? В Радоме!
Невозможно! – закричала в душе Габриэла, когда до нее дошли слова гадалки. Наверняка она все это знала заранее! Она небось сама собиралась на этот курс, поэтому и болтала про Радом, и про хиромантию, и про трех обожателей! Выдумала все!
– Слушай, девочка, – снова тот же важный, серьезный тон, – я вижу, что ты мне не веришь. И меня это не удивляет. Поэтому вот что: заплатишь мне потом. Когда вернешься. Ты же ничем не рискуешь, у тебя ведь следующие выходные свободные…
Откуда она могла это знать?! В графике дежурств действительно на этих выходных фигурировал Павел.
– Поедешь в Радом. И если там твоя судьба изменится – тогда вернешься и заплатишь мне за работу.
– Но я бы хотела сейчас… – заблеяла Габриэла, а цыганка решительно и сердито ее прервала:
– Нет! Потому что тогда ты не поедешь. И я не получу удовольствия от такого хорошего гадания. Там, в Радоме, – она постучала пальцем в атлас, – исполнится твое самое заветное желание. Не упусти свой шанс!
Самое заветное желание?
Быть такой же, как все?
– Пообещай, что поедешь.
Габриэла сидела словно окаменев.
– А если не поедешь… – цыганка зловеще усмехнулась, – если не поедешь – то я нашлю на тебя порчу и ты станешь еще уродливее!
– Ладно, ладно! – Габриэла аж подскочила от страха, хотя с трудом могла себе представить, что могла бы стать еще уродливее, чем была. – Я обещаю! Я поеду на курс хиромантии, только очень прошу – на насылайте на меня порчу!
Цыганка улыбнулась снова, на этот раз – довольно, как кот, поймавший добычу.
– Жду тебя в понедельник. Ты принесешь мне добрые вести. И деньги.
Габриэла крепко сжимала в пальцах монету.
Она чувствовала себя не в своей тарелке, потому что, несмотря на свое обещание, пыталась найти способ обмануть гадалку. А что она могла поделать? Ей очень не хотелось ехать в Радом. Она ужасно боялась внезапной перемены судьбы (трое мужчин уже в этом году?!), которую обещала ей цыганка.
Наконец Габрыся сделала глубокий вздох и подбросила монетку в воздух.
Если бы это было в кино – то монетка медленно и плавно пару раз прокрутилась бы в воздухе, блеснула бы в свете выставленных софитов, имитирующих рассеянный свет свечей, а после этого упала бы с тихим, но отчетливым звуком на каменный пол.
Но это в кино.
А тут…
– Черт… – ругнулась Габриэла, вползая под кровать в поисках монеты. – Ну, что ты скажешь, дорогая моя? Орел?! Едем.
И больше не раздумывая, она сунула в сумку то, что попалось ей под руку: ночную сорочку, зубную пасту (щетку надо купить) и один носок (вот зачем ей носок, да еще один?!) и поскакала на вокзал. И уехала. Незнамо куда. То есть в Радом. На курс хиромантии.
Через два часа она шла по сонной улочке города, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь сквозь слезы, градом катящиеся из глаз: перед отъездом она вставила в них контактные линзы. Первый (и последний!) раз в жизни она решила быть красивой, когда встретит своего суженого. Уж по крайней мере глаза у нее были красивые – желто-золотые, как у кошки, их вполне можно было показывать обещанным принцам!
Но эти дурацкие линзы ей пришлось на полдороге снять – слишком сильно болели глаза. Со вздохом облегчения она достала ненавистные очки, но слезы из натертых линзами глаз продолжали течь и капать.
Габриэла поморгала, чтобы увидеть окрестности, завернула за угол и… уперлась носом прямо в камеру.
– Сорри, – пробормотала она и хотела обогнуть неожиданное препятствие, но ей это не удалось.
Кто-то схватил ее крепко за руку и, прежде чем она успела испугаться (а чего бояться – среди белого дня-то?), сорвал ей с носа очки, снял ее лицо на камеру и снова водрузил ей очки на нос.
– Не двигайтесь!
В лицо девушке целился объектив камеры. Она застыла неподвижно, с глупым выражением лица. Как бы то ни было, а она имела право быть удивленной и ошарашенной – не каждый день на тебя нападает Большой Глаз. И гном.
– Прекрасно, – резюмировал гном. – Ты фотогиеничная.
– Фотогеничная, – поправила его машинально Габриэла.
