– Я иду просто по улице, к ларьку подошел какому-то, а там знакомая девка работает, торгует овощами. Я к ней хаживал раньше. Может, вы ее знаете, сытная такая, добрая-добрая, – он продолжал улыбаться, периодически вытирая окровавленным рукавом лицо. – И сегодня иду к ней, вижу, она стоит и смеется. А смех у нее задорный, словно степные колокольчики. Я как раньше ее смех слышал, погружался в сон самый приятный. Она смеется, а я утопаю прямо. Прямо в ней утопаю, даже трясусь весь от удовольствия. Прямо там, у ее ларька. И иду сегодня и вдруг падаю. То ли машина проехалась по мне, то ли что… Очнулся здесь вот.
– Ты, правда, ничего не помнишь? – нерешительно спросил Володя.
– Я помню все. Я помню, как родился, как плакал в люльке, как мать возилась со мной.
Володя испуганно посмотрел на девушку.
– Придурок, – крикнула девушка Володе и, встав, быстро ушла. Человек пододвинулся к окну, на освободившееся место.
– Жена, что ли? – по-доброму спросил он.
– Нет, просто так.
– А вот это плохо, – человек стал серьезным. – Просто так нельзя. Брак есть таинство, и не мы с тобой это придумали. Ты, может, поживешь с ней, обрюхатишь и бросишь. А она любит, страдает. Грешно это, добрый человек, грешно. Вот оттого, что вокруг все «просто так», мы в погибель и движемся.
– Точно-точно, – строго сказала женщина. – Сразу видно, что вы порядочный человек.
– Я Володя, – Володя протянул ему руку.
– Сидор, – добродушно ответил человек, пожав Володе руку. – Я направлялся на заработки в Мытищи, на стройку. Там красильщики нужны, платят столько, что закопаться в деньгах можно. Будешь ходить по ресторанам каждый день, покупать машины, а все равно денег останется много.
– Это где же так платят? – удивленно спросила женщина.
– А в Мытищах, – уверенно ответил Сидор. – А где точно, я не знаю. Вчера, помнится, собирался ехать в Мытищи, искать эту работу.
– Кому? Маляру, что ли, платят? – еще с большим удивлением продолжила она.
– Ага, маляру. Белочку убили, кисточек наделали из нее. Берешь эти кисточки и маляришь, маляришь. А по кругу стоят и восхищаются. А еще и знакомым своим расскажут: «Вы бывали в Мытищах, видели малярство? Ну что вы! Совершенно замечательное зрелище. Посетите обязательно».
Женщина рассмеялась. На этот раз Володе все сказанное тоже показалось смешным, и он также выдавил из себя улыбку.
– Ох, и заливаешь, – смеясь, сказала женщина.
– А вот еще история, – продолжил Сидор. – Были, приставши к вокзалу, где я вчера ночевал, челноки из Монголии. Добрые люди, хоть и глаза узкие у них. Хоть и по-русски не понимают ничего, а поговорили и поняли друг друга. И после ночи этой стали они мне как братья и сестры, будто у одной матери сиську сосали. Вот такие они люди сердечные. А кто-то говорит, чтобы челноки не ехали в Москву, что от них зло одно. А я скажу вам, как есть: добро от них одно. Душами добрыми своими наполняют столицу. Это же чистые радостные люди, и за что их не любить?
– А я все равно против того, что они все в Москву едут, – строго сказала женщина.
– Так они не в Москву, а из Москвы поезд ждали. Говорят, не нравится нам зло московское, поедем обратно к себе. А я их стал умолять, говорить, что трудно будет мне без них, просил остаться, а они все равно уехали. Поцеловали меня в щеку и уехали. Сказали, что будут ждать меня. Что когда приеду, они мне лучшего коня подберут, что полетим по степям, что найдем клады, что станем одним целым.
– И чего же не едешь к ним? – недовольно спросила женщина.
– Думал помалярствовать в Мытищах, купить на все деньги подарков и податься к ним. Без подарков-то некрасиво. Весь день думал, что же им подарить. Решил, что сам им коня подарю, да самого лучшего. Жеребца, которого мир не видел, про которого в сказках русский люд читал.
– Ох, ну и болтун же ты, – женщина снова рассмеялась.
Электричка подходила к Карачарову. За окном были бесконечные серые лужи. Володя повторил про себя нужный адрес, который на протяжении всей дороги пытался не забыть. Нужно было выходить на Калитниках, а дальше идти невесть куда. Когда объявили следующую станцию, он еще раз поежился, предвкушая скорое погружение в ветер, и встал.
– Погоди, друг Володя, ты куда? – спросил Сидор.
– Мне выходить надо. Рад был познакомиться. Ты прости, если что не так.
– А куда ты сейчас? – все с той же доброй улыбкой спросил Сидор.
– К тетке.
– Какой тетке?
– Ну, у меня тетка здесь живет.
– А, понятно, – ответил Сидор и грустно уставился в окно.
Володя вышел и, спросив нужный адрес у первого подвернувшегося прохожего, пошагал по указанной улице. Он достал бумажку с карандашом из затрепанной куртки и на всякий случай записал адрес, чтобы не забыть, а также то, что сказал прохожий. Пронзающий ветер не утихал. Володя немного сгорбился и попробовал получше укутаться в своей камуфляжной куртке.
– Володя, подожди, – услышал он вдруг. Обернувшись, он увидел Сидора. – Хочешь, вместе в Монголию поедем. Они и тебя как брата примут, они добрые.
– Слушай, Сидор, ты иди домой, – настоятельно сказал Володя. – Ты где живешь?
