– Мор страшный, этот холод, что вокруг, он мор приносит, людей губит. Свечи везу, чтобы людям надежды раздать. Раздам, пойдем с ними и спасем людей.
– Глупости ведь говоришь, дембель. Давай эту коробку мне, а сам к тетке направляйся. Не дури, дембель.
– Холодно-то как, – Володя поежился. – А холод-то от тебя идет! От тебя идет холод, – закричал Володя. – Ты холод весь делаешь! Узнал я тебя!
Володя вскочил и побежал по вагону.
– Ты подожди, дембель, на погибель бежишь. Ты с ума сходишь просто, вот у тебя голова и болит. Бросай коробку и в больничку. Отлежишься пару дней, в себя придешь, вернешься к жизни нормальной, – он бежал рядом с Володей.
– Узнал я тебя, чудище, узнал, – засмеялся Володя.
– Нет мора уже никакого, Москва и так моя, свечки не помогут вам. Время ведь другое, неужели так трудно понять? Это старики ваши спятили, бороды поотрастили, а ума не нажили. Какие тут свечки помогут? Ты сам рассуди. Пойдешь ты по Иерусалиму… А знаешь, сколько таких, как ты, в грязи обмазанных уродов ходило там? А ты возомнил, что что-то изменишь, что мор остановишь. А мора и нет никакого. Есть страсти человеческие, твои страсти, грехи повсюду, а мора нет никакого.
– Чудище ты, за мной придут люди надежды, над которыми ты не властен. Они подлинные, они на камнях ночуют.
– И испражнениями мажутся. Ну, ты подумай сам, может ли в этом быть что доброе? Или ты пророков от сумасшедших не умеешь отличать? Думаешь, что это одно и то же?
– Чудище ты, это люди надежды, а не сумасшедшие, они на камнях ночуют, они твои самые сладкие моменты разрушить идут, они хохот твой морный свечами надежды сожгут, они подлинные, ты боишься их!
– Голова болит от чего у тебя? С ума сошел со свечами своими. Дембель, провоняла одежда твоя, хоть помойся сначала, философ немытый. Грехов на тебе столько, что свечи не помогут. Знаю все грехи твои, неужели думаешь, что так грехи искупают?
– Чудище ты, только так и искупают, только подлинностью.
– Вот, пришли уже. Смотри сам. Стучатся к тебе оборванцы, уроды, безумцы, прокаженные, с глазами горящими, бред несущие, кликуши неразумные, босые попрошайки, измазанные нечистотами, годами немытые, зловонные, от болезней трясущиеся. Давай, иди к ним, становись таким же.
– Берите, люди надежды, берите сколько надо свечей, – Володя достал все полки, поставил на землю. – Берите, прошу вас, так берите, мне денег с вас не надо. Сидор, бери сколько хочешь, бери, всем чтобы раздать. Здесь много, берите же. Можешь унести? Бери, не жалей сил. Что же ты? Бери все! Сколько я вас ждал…
– Пойдем все вместе, Володя, там холодно совсем. Страшно людям, умирают они, песком их засыпает, пойдем просить о спасении для них. Пришли к иконе чудотворной, а она не исцеляет их. Теряют надежду, умирают под песком, под ветром леденящим. Хохот лукавого там повсюду. Плачут слезами кровавыми, нужны мы им.
– Я иду с вами, я решил уже все, иду, Сидорушка, – Володя суетливо доставал из коробок свечи и раздавал пришедшим. – Берите, люди надежды, берите сколько надо. Сколько кто может отнести, всё берите. Я с вами иду. Утро наступит и пройдет мор, не будет его больше никогда. Хохот исчезнет, вместе с песчаным ветром исчезнет. Проклятия людские исчезнут. Пойду с вами.
Они пошли сквозь холод. Володя шел впереди, неся в руках зажженную свечку. Он падал на подмороженную землю лицом в грязные комки, прутья царапали, ранили. Ему помогали встать еще более грязные и израненные руки. Он закрывался от песчаного ветра, закрывал свою свечку. Она не гасла, даже когда он падал. Кто-то из идущих пропадал под песком, но они шли дальше.
– Не бойтесь, люди надежды, мы помчимся в розовую ночь. Сквозь этот ветер, сквозь озноб и головную боль. Свечи наши гореть будут, люди – исцеляться. Не бойтесь.
– Горе всем, потерявшим веру, горе! – ветер перебивал крики шедших позади.
– Не бойтесь, люди надежды, держите свечи яркие. Уже близко, скоро подойдем, исцелятся верующие.
Ночное небо стало розовым. Оно открылось, полное прекрасных цветов. Где были свечи, падали чудные розы, исцеляющие, согревающие. Люди складывали руки в ожидании благословения, получали небесные цветы. Все смотрели на небо, все ловили цветы. Леденящий ветер уходил, унося за собой страшный хохот.
Сидор и Володя стояли на коленях на засыпанной цветами земле. Их глаза были закрыты, руки подняты.
– Где мы? – спросил Володя.
– В жизни настоящей, самой красивой и подлинной.
– Мы умерли?
– Нет, мы живы! По-настоящему живы.
– Тогда спой, Сидорушка, песню ангельскую, чтобы люди вставали из цветов и узнавали ее.
– Сейчас спою, Володя, и ты подпевай…
Песню эту поем мы вместе на Золотаревских болотах. Песню живую, песню сердечную. Душою поем, за руки держимся. В цветах розовых, в счастье и свободе. И Христовым Именем спасаемся.
