Та стояла, слегка прислонившись спиной к стене, скрестив руки. В этот раз на ней было тёмно-серое платье с неуловимо-синим отливом, словно грозовая туча. Наверное сквозняк шевелил её огненные волосы, усиливая сходство с этим образом.
– Вот интересно, – заговорила Княгиня Тьмы. – Когда-нибудь надоест тебе, что она заполучает всё самое дорогое для тебя?
– Не важно! – Люси по-прежнему улыбалась. – Даниелю это явно пошло на пользу. А Мэри получила по мозгам. Я довольна. А вы, вроде – нет?
– И я довольна, – Лилит изогнулась, как язычок пламени. – Правда, я видела вы не очень-то радовались, когда я посещала вас… В ваших снах.
Люси затрясло. – Вы что, лесбиянка?
– Я наслаждаюсь любой красотой, – осклабилась Леди Похоть. – Ну, и кто тебя теперь защитит от моих визитов?
– Я. – раздался позади Люси спокойный глубокий мужской голос.
Глеб протянул ей "Ловитель Снов". – Лично сделал.
Зашипев и плюнув, Лилит исчезла, а Люси робко взяла подарок.
Подождав, пока она произнесёт ту самую фразу, которой он так наслаждался, Орлов вернулся в игровой зал.
– Благослови Вас Бог! – повторяла Люси с благодарностью, глядя ему вслед.
Вечером Мэри сидела в Малой Каминной вместе с мужем.
– О чём Глеб хотел поговорить? – Не спуская глаз с огня, играющего в камине, она потягивала шампанское.
– Он же в деревню смотался, наверно отчитаться хочет, – ответил Артур, любуясь женой.
Несколько пластических операций явно пошли ей на пользу, устранив те мелочи, которые хоть и не портили всего общего вида, но оказались действительно "ненужными деталями"; погрешностями и следами тяжёлого детства.
Она по-прежнему красила волосы в ослепительно-золотистый цвет, её калейдоскопические глаза, отражая всполохи пламени, сейчас перекликались с ними.
В кресле расположился сгусток Светлой Энергии, стиснутый, сжатый в оболочке женской формы, способной существовать в материальном мире Земли; и Артур знал – все её недостатки и "выбрыки" обусловлены именно неизбежным несовершенством функций этого тела.
Вошёл Орлов, отсалютовал хозяевам, и, закрыв за собою дверь, встал перед ними.
– Я сейчас заходил проверить Даниеля. Спит в обнимку с Плюшем. Напрасно, Хозяюшка, передёргиваетесь. Куда мы едем – пять котов и кошек. Причём одну так и зовут: "Хозяюшка". Она ходит везде по дому; единственная, которую допускают спать на хозяйской постели. Две собаки, на цепи и охотничья лайка. О прочих тоже забывать не надо; корова, лошадка крепенькая и кур полный курятник.
Артур рассмеялся, глядя на лицо жены.
– Не поеду, – мрачно отозвалась та.
– Да может, действительно и не стоит, – Глеб присел на ручку кресла. – Я-то точно теперь их буду навещать. Бедные старики так обрадовались! Как ни странно, не мать, а отец заплакал.
Он замолчал, а Мэри взглянула на него внимательно.
– Я никогда не считала слёзы у мужчин проявлением слабости, – уточнила она. – Сам Иисус плакал…
– Давай не забираться в эти дебри, – перебил её Артур, нервно передёрнувшись.
– Мать всё гладила мне лицо, вглядывалась. – Орлов опять замолчал на секунду. – Мне кажется, она чувствует, что я – не её сын. Конечно, за десять лет любой человек меняется, но, как ни подделывайся, а всего-то всё равно скопировать невозможно.
Он провёл рукой полукруг, и перед Чёрсынами возникла объёмная запись, как трёхмерное кино, демонстрируя то, что он видел:
* * * Они сидели втроём, за столом, в небольшой комнате. Позади проглядывалась огромная "русская" печь, а сам стол, в честь приезда эдакого гостя застеленный нарядной скатертью, буквально ломился от домашних блюд и привезённых Глебом гостинцев.
Старик смущенно оттирал слёзы, а женщина – ещё крепкая баба, которую язык даже не повернулся бы назвать старухой, гладила щёки Глеба, вглядываясь ему в лицо.
– Что ж даже не писал? – она вроде как ворчала с упрёком, но у Мэри сердце перевернулось от тона её голоса. – Телеграммку хоть посылал бы, что жив! Десять лет – как будто и нет тебя уж на этом свете! Бабы судачили, ты, мол, убивец наёмный… Стыдоба была в глаза смотреть!
– Да нет, я – патологоанатом.
– Мертвяков режешь? – Отец подлил себе в стакан.
А мать только головой покачала.
– Ну, приехал, и слава Богу! Вон девки, сестрёнки твои, не едут, так хоть пишут, фотографий наслали… Посмотришь? * * *
– Лучше скажи, – перебил Артур, и показываемая картинка исчезла. – Моложавость твоя их не удивила?
– А, родители только гордиться будут, а односельчане – завидовать.
– О чём вы? – не поняла Мэри.
– Ну, я же это тело хранил нетронутым, – объяснил Глеб, затягиваясь с обречённым видом. – Эх, Хозяюшка! Сердце матери не обманешь. Жалко её, так внуков хотела повидать… Хоть и не моих.
– То есть? – изумилась Мэри.
– Я же не могу врать! – напомнил ей Орлов. – Сказал, что Энн – от предыдущего брака.
– Ну, в принципе, это не ложь; вы же вроде как только-только сошлись, э? – Чёрнсын хмыкнул. – Молодец, приятель!
– Даниеля пришлось назвать вашим племянником.
– Что? – возмутилась Мэри.
– Все мы дети Божьи! – холодно уточнил Ангел Смерти. – A сын сестры и есть племянник!
Она опустила голову.
