Яичница из гангстеров полностью

— Это я — Келли. Я решил дождаться вас и поговорить с вами, если вы, конечно, не возражаете. — Он поймал шаг и пошел рядом.

— Ну, конечно, Келли. Выкладывайте, что у Вас на уме?

— Ну, вот это дело, которое вы расследуете. Я тоже, можно сказать, работаю над тем же, как сказал капитан Сэмсон. Я подумал, может быть, мы бы объединились, хотя бы в какой-то его части. — Он смущенно засмеялся.

— Я не против.

— У меня масса идей, — сказал он страстно, — масса.

Мы подошли к моей машине. Я спросил: «Вам куда?»

— Да, пожалуй, домой. Я просто ждал, чтобы немного поговорить с вами.

— Садитесь. Я вас подвезу.

Он вскочил в машину, я сел за руль и включил мотор. Келли объяснил, что живет в отеле Холлоувей на Нортон-стрит, неподалеку от бульвара Уилшир, поэтому я развернулся в сторону Уилшир и свернул направо.

Мы уже миновали Уилшир, и впереди, справа, я уже видел огни Сераля. На фронтоне сияла неоновая реклама, освещая небо словно дурная радуга. Предполагалось, что на ней изображена одна из наиболее сладострастных красоток Султана. Каждый раз, когда свет вспыхивал и угасал, ее бедра вызывающе колыхались из стороны в сторону. Не слишком тонкий штрих в картине, однако он заставлял туристов думать, уж не обитают ли в этих стенах подобные же, но только живые, красотки?

Я вдруг почувствовал, что голоден.

— Вы ели? — спросил я.

— Нет. Еще нет. Боялся упустить капитана Сэмсона.

— Впереди — Сераль. Зайдем? Я угощу вас обедом.

— Ну, — он заколебался, — конечно, это было бы славно. Я только позвоню жене.

— Вы женаты?

— Конечно. Лучшая жена в мире. Уже два года. Вы должны с ней познакомиться.

— Конечно, — сказал я.

— А вы женаты? — спросил он.

— Нет.

— Ха, сколько же вам лет, мистер Скотт?

— Тридцать.

— И вы не женились? — В его тоне звучала деликатная недоверчивость.

Теперь красотка колыхалась почти прямо над нами, так что я подрулил и оставил машину на попечение швейцара.

Экзотическая блондинка стояла за стойкой гардероба со скучающим выражением на лице. Она устремила на меня повеселевшие глаза и улыбнулась. Я отобрал у Келли шляпу.

— Сдам ее за вас на вешалку, — сказал я. Он кивнул и стал с интересом оглядываться.

— Бывали здесь когда-нибудь? — спросил я.

Он покачал головой.

— Нет.

Я сказал: «Видите, сколько вы уже потеряли?». Он засмеялся и сказал: «Несомненно», и спросил: «Не холодно ли девочкам?»

Я подошел к блондинке. У нее были высокие скулы и приятный изгиб рта.

— Я одолжил ее специально ради вас, — сказал я, протягивая ей шляпу Келли. — Любопытно, куда вы ее повесите.

Она откинула голову движением, которое мне уже начинало нравиться, и свысока посмотрела на меня. Она ничего не сказала, только поджала губки и взяла у меня из рук шляпу.

Она была сложена как будто по моему эскизу: высокая, полная грудь; тонкая, гибкая талия; приятная выпуклость бедер; и длинные, — предлинные, потрясающие ноги. Она взяла шляпу, повернулась на пятках и, слегка покачиваясь, пошла вглубь гардероба. Я следил за ее походкой. Это было все равно что следить за представлением варьете.

Она вернулась и подала мне номерок.

— Где вы пропадали? — спросила она сухо. — Я думала, вы сразу вернетесь.

— Дела! — сказал я так же сухо. — Должен был провернуть несколько свиданий.

— Вы ведь Шелл Скотт? Частный сыщик?

— Частный следователь, мадам. Откуда вы знаете? И как вас зовут?

— Максина. А я про вас спрашивала. У Мими. Она рассказала мне про вас все. — Последнее прозвучало, как мне показалось, чуть-чуть лукаво.

— Мими?

— Мими. — Она кивнула куда-то за мое левое плечо.

Я оглянулся и увидел маленькую, смуглую, хорошенькую девушку, склонившуюся над подносом с сигаретами. Мими. Она холодно смотрела на меня. Я любезно ей улыбнулся. Она холодно смотрела на меня. Я сдался.

Я сказал Максине: «О!»

Она улыбнулась. Не ехидной, а просто милой улыбкой.

— Мими сказала, что у вас на завтрак сырой бифштекс.

— Она так сказала?

— У-гу.

— Ну, — сказал я, — не всегда. Иногда я ем гормоны.

Она улыбнулась и подняла одну бровь.

— Что я хочу знать, мистер Скотт, — как она узнала, что у вас на завтрак?

Я хищно посмотрел на нее и подошел к Келли. Он все еще осматривался.

— Пошли, — сказал я, — захватим столик.

Ночной клуб как таковой выглядел сейчас совсем иначе, нежели в шесть часов дня. Почти все столики под белыми скатертями, сгруппированные вокруг танцплощадки, были заняты смеющимися, пьющими, болтающими людьми. В приятный гул разговоров вплетались смех и позвякивание льда в высоких стаканах — это было совсем не то, что царившая здесь днем тишина. Оркестр из восьми человек исполнял «Тело и Душа», в то время как на крошечном пространстве пола, именуемом танцплощадкой, медленно кружились пары с мечтательными глазами и другие пары не с мечтательными, а просто пьяными глазами. С полдюжины гладких, хорошо упитанных дев в сверкающих непрозрачных лифчиках и прозрачных турецких шароварах скользили вокруг столиков, словно гурии из «Тысячи и одной ночи».

Марсель — щеголеватый, тонкоусый метрдотель — приблизился к нам, улыбаясь и потирая руки.