Начало вечера ознаменовалось такой невообразимой катавасией, что я на какое-то время даже перестал понимать, что происходит. Хотя, сказать по правде, меня это не слишком огорчило.
Представьте себе, что на вас вдруг налетает девушка с аппетитной фигуркой — прямо персик, а не девушка, — едва прикрытая одеждой, и чуть не сбивает вас с ног. Представьте себе также, что все это происходит в ночном клубе на бульваре Беверли в Голливуде и что девушка эта не имеет никакого отношения к стриптизу, и вы согласитесь, что мне не оставалось ничего другого, как только разинуть рот от изумления и задаться вопросом, чем все это закончится. По крайней мере, если бы вас звали Шелл Скотт, вы бы повели себя именно так.
Эта история приключилась вскоре после того, как я появился в «Звездном свете», небольшом клубе на бульваре Беверли, из тех, что называют интимными. Было шесть часов вечера — время слишком раннее для завсегдатаев, поэтому за столиками сидело не больше дюжины посетителей. Сенатор Пол Херши, с которым у меня была назначена здесь встреча, еще не появился. Я сел за столик неподалеку от сцены и, заказав бурбон с водой, стал ждать, раздумывая, зачем я ему понадобился.
Вот уже два месяца я работал на Пола Херши. Первый срок его пребывания в сенате штата Калифорния подходил к концу, и он решил выставить свою кандидатуру на второй срок. Предвыборная кампания началась три недели назад, однако в ее ходе Херши столкнулся с сильной оппозицией, возглавляемой Джо Блейком. Блейк не выставлял свою кандидатуру на выборах — он предпочитал просто иметь в сенате своих ставленников. В сенатском кресле он не нуждался, поскольку всегда действовал через своих людей, которые в свое время добились избрания.
Херши, воспринимавший свой пост как большую ответственность, все два года вел в сенате непрекращающуюся борьбу со ставленниками Блейка, чем нажил себе многочисленных врагов. И вот партия, членом которой был Херши, вновь выдвинула его кандидатуру для участия в выборах. Против Пола началась яростная кампания клеветы и гнусных инсинуаций, усиливавшаяся с каждым днем. Финансировал эту травлю Джо Блейк, и этот факт нельзя было списывать со счетов.
Ибо Блейк был одним из самых отъявленных негодяев, какие только появлялись в Лос-Анджелесе. Тем не менее знать, что он негодяй, — это одно, а вот доказать это — совсем другое. Херши хотел доказать это и вывести Блейка из игры. Разумеется, в этом случае сам Херши без проблем попадал в сенат на второй срок. Но главное потому, что Пол был глубоко убежден в том, что место Блейка — в тюрьме. И он был прав. Поэтому Херши и нанял частного детектива, которым оказался я.
Совместными усилиями мы сумели кое-что раскопать. Главной нашей ценностью стали три свидетеля, которые дали нам письменные показания и собственноручно их подписали. Они рассказали о взятках, которые Блейк давал официальным лицам, о попытках склонить разных людей к даче ложных показаний и даже о том, что он наживался на торговле наркотиками. Одним из этих свидетелей, давшим нам свои показания, была очаровательная мексиканская крошка, которая поведала нам, что Блейк несколько недель ходил с ней, а потом бесцеремонно бросил. С той поры прошло уже четыре месяца. Но если вы не видели эту вспыльчивую черноглазую мексиканскую куколку, которой столь бесцеремонно дали отставку, вы не представляете себе, что такое оскорбленная женщина. Даже по прошествии четырех месяцев, рассказывая о том, как обошелся с ней Блейк, она шипела и фыркала, как маисовая лепешка на сковороде.
Другие обличающие Блейка материалы мы получили от местных гангстеров, которые одно время работали на Джо.
Все три свидетельства вместе с другими документами, которые нам удалось собрать, хранились у Херши дома. Однако некоторые не столь важные бумаги и копии моих отчетов я оставил в своем отеле «Спартан», доверив их на сохранение портье.
Мы надеялись, что этих материалов будет достаточно для того, чтобы суд вынес Блейку обвинительный приговор. Мы с Херши не афишировали наше расследование, поскольку знали, что злить Блейка — это все равно что играть в русскую рулетку с заряженным оружием, зная при этом, что первый ход твой. Однако мы отдавали себе отчет в том, что мы не застрахованы от утечки информации. И вот двадцать минут назад Херши позвонил мне и сказал, что наше дело плохо, и предложил встретиться с ним в этом клубе.
Опорожнив наполовину свой хайбол, я посмотрел на входную дверь. В ту же минуту она открылась, и на пороге появилась белокурая красотка, одетая в желтовато-коричневое платье без пояса. За ней шел какой-то тип, но я успел только заметить, что он был очень высок, поскольку все мое внимание приковала к себе красотка. Ей было лет двадцать пять, и любая женщина умерла бы от зависти, увидев ее фигуру.
