Семья Марианны Пинхоу старается хранить в тайне свою магию. Они не хотят, чтобы "Большой Человек" вмешивался, как он делает, когда злоупотребляют магией. Но тайнам приходит конец, когда глава их калана Бабка сходит с ума и начинает войну с Фарли - соседним кланом.
Перевод Курлаевой А.В., 2019 год
В начале летних каникул, когда Крестоманси с семьей еще был на юге Франции, Марианна Пинхоу и ее брат Джо неохотно поднимались по крутой главной улице Улверскота. Их призвала Бабка Пинхоу. Бабка являлась старшей по магии среди Пинхоу в Улверскоте и повсюду, где жили Пинхоу – от Боубриджа до Хоптона и от Апхелма до Хелм Сент-Мэри. И никто не мог ослушаться Бабкиных приказов.
– Интересно, чего старая летучая мышь хочет на этот раз? – хмуро спросил Джо, когда они проходили мимо церкви. – Готов поспорить, очередную глупость.
– Тише, – велела Марианна.
На склоне холма возле церкви преподобный Пинхоу опрыскивал розы в приходском саду. Марианна чувствовала едкий запах чар и слышала шипение пульверизатора. Распоряжения Бабки в последнее время действительно становились всё более требовательными и странными, но ни одному взрослому Пинхоу не нравилось, когда так говорили.
Джо опустил голову и изобразил самый надутый вид.
– Но это бессмысленно, – проворчал он, когда они прошли мимо ворот священнического домика. – Я-то ей зачем нужен?
Марианна ухмыльнулась. Джо считался среди Пинхоу «разочарованием». Только Марианна знала, как усердно Джо трудился, чтобы быть разочарованием. Хотя, возможно, еще мама об этом подозревала. Сердце Джо принадлежало машинам. Его выводили из терпения традиционное колдовство и принятый у Пинхоу – или у Фарли на Хелм Сент-Мэри, или, коли на то пошло, у Кливзов в Андерхелме на другом конце Улверскота – способ обращения с магией. Когда дело касалось этого вида магии, Джо хотел быть неудачником. И его оставили в покое.
– Понятно, что ей нужна ты, – продолжил Джо, когда они взбирались по последнему отрезку холма к Лесному Дому, где жила Бабка. – Ты будешь следующей Бабкой и всё такое.
Марианна вздохнула и скорчила гримасу. Факт состоял в том, что уже в двух поколениях по линии Бабки у Пинхоу не рождалось девочек. Все знали, что Марианне придется следовать по стопам Бабки. У Марианны было два двоюродных деда, шесть дядей, десять кузенов и еженедельные инструкции Бабки по ожидавшемуся от нее колдовству. Это давило на нее.
– Переживу, – сказала она. – Полагаю, мы оба переживем.
Они повернули на заросшую сорняками подъездную аллею к Лесному Дому. Ворота были разрушены с тех пор, как умер прежний Дед, когда Марианна была еще малышкой. Теперь Дедом являлся их отец Гарри Пинхоу, поскольку он был старшим сыном Бабки. Но все звали его папой и никогда Дедом, и Марианна всегда считала, что это многое говорит о его личности.
Они сделали два шага наверх по подъездной аллее и принюхались. Здесь сильно пахло диким животным.
– Лиса? – с сомнением спросил Джо. – Кот?
Марианна покачала головой. Запах был сильным, но более приятным, чем у лисы или кота. Рассыпчатый травяной запах, немного похожий на знаменитый мамин порошок для ног.
Джо засмеялся:
– В любом случае, это не Чудик. С ним покончено.
Они поднялись по трем потертым ступеням и толкнули облезлую парадную дверь. Открывать им ее было некому. Бабка настояла, что будет жить в громадном старом доме одна, и только старая мисс Каллоу дважды в неделю приходила к ней убираться. И не очень-то мисс Каллоу утруждалась, подумала Марианна, когда они вошли в просторный вестибюль. Из окна, расположенного на полпути по пыльной дубовой лестнице, полосами падал солнечный свет, густо насыщенный пылинками и тускло отражавшийся от витрин с чучелами животных, которые стояли на столиках вдоль стен. Марианна ненавидела их. На мордах у всех чучел красовался дикий оскал. Даже сквозь пыль были видны открытые красные пасти, острые белые зубы и злобные стеклянные глаза. Марианна старалась не смотреть на них, когда они с Джо шли через прихожую по растянутой от стены до стены кокосовой циновке и стучали в дверь передней комнаты.
– О, входите-входите, – сказала Бабка. – Я пол-утра вас ждала.
– Нет, не ждала, – пробормотал Джо.
Марианна понадеялась, что он говорил достаточно тихо, чтобы Бабка не услышала, хотя это и было правдой. Они с Джо отправились сразу же, как только тетя Джой с почты передала им сообщение.
Бабка сидела в потертом кресле, одетая в слои всегдашнего черного платья. На коленях у нее сидел кот Чудик, а к креслу была прислонена трость. Кажется, она не услышала Джо.
– Сейчас каникулы, правильно? – сказала она. – Сколько их у вас? Шесть недель?
– Почти семь, – признала Марианна.
Она опустила взгляд на то, что осталось от широкого, квадратного, красивого лица Бабки, и задумалась, будет ли выглядеть так же, когда доживет до этого возраста. Все говорили, что когда-то у Бабки были густые каштановые волосы, как у Марианны, а глаза у Бабки были теми же большими карими глазами, которые Марианна видела в зеркале, когда разглядывала себя, беспокоясь о своей внешности. Но единственное, что у Марианны было квадратного – необычайно широкий лоб. Это всегда было для нее величайшим облегчением.
