Тем не менее, в отличие от мнения нижних чинов, игнорировать приказ своего начальства X. фон Мантейфель не мог. В 21.10 штаб дивизии счел необходимым его подтвердить и заодно отвести аргумент об отсутствии горючего:
Побуждаемый нетерпением дивизионного командования и собственных подчиненных, X. фон Мантейфель собрал в 23.00 на командном пункте 2-го батальона на восточной окраине Астрецова всех оказавшихся поблизости офицеров, унтер-офицеров и даже рядовых, чтобы изложить им свой план и выбрать из добровольцев главного исполнителя замысла. Никто из исполнителей своими глазами местность, на которой предстояло действовать, не видел. Поэтому они полностью доверились тому, что смог рассказать командир группы. Впрочем, согласно его воспоминаниям, это доверие было безграничным, и боевая задача была воспринята с энтузиазмом. Никого не смущало, что воевать придется ночью.
Командир 2-й тд Р. Файель.
В 5.30 28 ноября в штабе 1-й УдА подшили в дело донесение 29-й сбр о появлении противника в Астрецове. В это время немецкая ударная группа уже двигалась к мосту. Через пару часов двух командующих армиями в Дмитрове и Верховного Главнокомандующего в Москве ожидал весьма неприятный сюрприз. Впрочем, не менее неприятный сюрприз ожидал и немецких командиров, поскольку за каналом они обнаружили отнюдь не пустоту.
К решающему моменту X. фон. Мантейфель по-прежнему располагал только силами 2-го батальона своего 6-го сп. Батальон был сильно измотан. Пешие лесные переходы и бои сделали свое дело. Однако выбора не было. 1-й батальон ожидался только к 5.00 утра. Поэтому в 24.00 рота Райнека выступила пешком из Астрецово, а через час остальные подразделения батальона и танковая рота были выведены на исходные позиции в лес западнее Елизаветино.
Положение на правом фланге Западного фронта 28 ноября 1941 г.
Последней фразой из документа противника развенчивается самый подробный вариант мифа о том, что мост захватили враги, переодетые в красноармейскую форму. Он звучит так:
