Поймав на себе взгляд помощницы, я принялся крутить головой по сторонам – не хватало еще, чтобы она опять принялась комментировать мое состояние. Собака мирно дремала, люди негромко беседовали. Без криков и шуток – состояние у них было подавленное. Кто-то потерял друга, кто-то – яхту. Многие лишились приличных сумм, да и хорошая яхта стоила немало – наверняка были и те, кто еще не выплатил долг банку за ее приобретение.
Я знал, что почти всех этих людей я видел вчера на вечере в клубе. Тогда они были разодеты и кичились своим статусом, намереваясь перещеголять друг друга. Сейчас все они находились в других условиях и стали, как это ни странно, более человечными.
Но, поскольку на прежнем рабочем месте я знавал личностей, подобных этим, я знал, что как только память о произошедшем сегодня поизотрется, они снова станут такими же, как и прежде. Сегодня их изменила одна ситуация. А вот статус, деньги и власть – они влияют на них всю жизнь.
Дает ли власть эта штука с металлической медвежьей головой? Тот еще вопрос. Я так до конца и не понял, как она работает. Ведь и Даша тоже этого не знала – весь сегодняшний эксперимент полетел псу под хвост.
Единственное, чего я четко осознавал, так это возможности трости. С каждым использованием они становились все шире. Не просто ветерок или выбитая штукатурка на стене. Неделей ранее она спасла мне жизнь, а сегодня буквально всосала в себя настоящий циклон.
Правда, чувствовал я себя гораздо лучше, чем при ранних попытках управлять тростью. И это тоже требовало объяснений, но не сейчас. Потом, когда утрясутся все старые проблемы.
Ясность разума – это главное преимущество магической штуковины. Я понимал и видел ситуацию гораздо шире. Жаль только, что повлиять я на нее никак не мог.
– Ви-иктор, – настойчиво позвала меня Даша.
– Знаю. Я завис. Снова.
Мы уже приближались к внушительной многопалубной яхте Петра Камышина, что пришвартовалась у центрального причала города. На корме у этого монстра, а иначе я не мог ее назвать из-за гигантских размеров, расположилось собственное место для яхты плюс-минус моего размера.
Владелец клуба встречал нас лично:
– Наконец-то! – шагнул он к нам, опираясь на тонкую тросточку.
Мне помогли закрепить канат, а потом спасенные моряки отправились на первую палубу. Камышин лично проводил всю их группу, указав на бар. Пока он разбирался с ними, я вспомнил, что он не хотел бы ассоциироваться со спецом по всяким мистическим штукам.
Об этом я сообщил Даше и она тут же шмыгнула обратно в каюту. На палубе остались только я и Лайма.
Когда Петр Григорьевич убедил всех, что выпивка за его счет, одобрительный гул наверняка был слышен даже на берегу. Я осторожно перебрался на его судно, а следом за мной это сделала и собака.
– Она же воспитанная? – строго спросил меня владелец клуба «Дельфин».
– Луж где не надо не делает.
– Хорошо, – кивнул мужчина.
Мой взгляд упал на Полину, которая спускалась к нам по узкой изогнутой лестнице. Теперь на ней были желтые шорты и светло-голубая майка. Камышин обернулся и я не мог не заметить недовольного выражения на его лице.
– Что ты здесь делаешь? Мы же договорились встретиться наверху.
– Да, Петя, но я подумала, что лучше мне спуститься. Какая милая собачка!
Настал мой черед кривиться, но Лайма быстро исправила ситуацию, вздыбив шерсть на холке и громко зарычав.
– Ты же говорил, что она воспитанная, – нахмурился Камышин, когда Полина отскочила назад.
– Она воспитанная и ни на кого еще так не реагировала, – оправдался я. Да и собака, стоило девушке отойти на безопасное расстояние, сразу же замолчала. – Видите, не рычит.
– Ладно, – он устало махнул рукой. – Все равно мероприятие провалилось. Из-за погоды! Гребаные синоптики… Пошли наверх.
Он поторопил Полину и, чуть приобняв ее за талию, повел наверх. Я последовал за ними на расстоянии, чтобы собака снова не подала голос.
Мы поднялись в кабинет – он был обставлен довольно интересно, но поскольку я не разбирался ни в стилях, ни в направлениях, для меня кабинет был просто красивым. Камышин, чернее тучи, сел поближе к окну. Полина уселась на длинный стол, я расположился ближе к двери.
В кабинет вошел Макс.
– Эге, да ты еще жив! – воскликнул он и с жаром хлопнул меня по обоим плечам сразу.
– Уже нет, – простонал я и помассировал место удара.
– Шеф, вызывали? – обратился он к начальнику, игнорируя мое недовольство.
– Я решил, что тебе лучше быть здесь, – Петр Григорьевич поочередно указал на меня и на Полину. – Чтобы закончить, наконец, все эти семейные разборки. Дорогая моя, ты хотела что-то сказать Виктору.
– Хотела, да. Понимаешь, Петя, – она встала со стола и под нашими взглядами направилась к Камышину, – мне кажется, что ты от меня что-то скрываешь.
– Я? – широко раскрыл глаза владелец клуба. – Скрываю?
– Да, ты, – она притянула его к себе за лацканы пиджака и поцеловала в лоб. – Мой маленький врунишка!
Я почувствовал, что меня начинает тошнить. Макс, судя по его виду, ощущал примерно то же самое.
– Но я никогда не врал тебе, – Петр теперь выглядел смущенным.
