По отношению к насмешникам и придирчивым критикам Бёме с самого начала занял следующую позицию: «Я вижу, что против меня выступил умнейший из дьяволов. Он будет возбуждать и склонять людей к издевательству надо мной. И они станут говорить, что я хочу силами собственного безумия выдумать Божество. Да, дорогой насмешник, ты, возможно, послушный сын дьявола. Тебе нетрудно издеваться над детьми Божьими»[73].
Дьявол. Фрагмент гравюры Дюрера «Рыцарь. Смерть и Дьявол». 1513
Немного смутил Бёме призыв: «Сапожник, занимайся своим собственным делом!» Автор «Утренней зари» пишет в связи с этим: «Я также предвижу, что чада плоти будут поносить меня и говорить, что я должен жить своим ремеслом и не заботиться о таинственных вещах, и лучше для меня прилежно трудиться, кормить себя и свою семью, а философию предоставить призванным и обученным философии. И с этой стороны дьявол часто атакует меня»[74]. Однако если бы он и решил опустить руки, ему пришлось бы признать, что для него «это предприятие… слишком тяжело», — тогда врата познания снова бы закрылись.
Несмотря на нужду в подобного рода самовнушениях, он рискует бросить вызов «ученым и высокоиспытанным мастерам звездного искусства», то есть естествоиспытателям своего времени, и в равной мере господам докторам из высшей школы: «Ваше познание стоит в пределах дома смерти, во внешней понятности и в воззрениях глазами плоти… Я же строю не на вашем основании, но оставляю ваше познание на его седалище, я его не изучал и пишу в духе своего знания… Мое знание в рождении звезд — там, где рождается жизнь и где она пробивается сквозь смерть, там, где возникает волнующийся Дух и где он пробивается вовне. Возбужденный и взволнованный им, я и пишу»[75]. Гёрлицкий сапожник призывает докторов к высокой духовности: «Вы теологи, здесь Дух открывает врата и двери. Если же вы не хотите этого видеть, не хотите отпустить пастись своих овец на зеленые луга, но только на высохшие пастбища, вам придется отвечать за это пред гневным Судом Божьим. Так что глядите в оба!»[76]
