Думаете, война всё оправдает? Отнюдь! Ни война, ни борьба идей не требуют и не объясняют подобного каннибализма! Я слышал о диких расправах над пленными республиканцами в Машкуле в Вандее, когда раненых и умирающих зарывали живьём вместе с трупами, живым отрубали кисти рук…Я считал эти ужасные рассказы грубой якобинской пропагандой, но теперь… теперь я верю..
Маркиз вяло потянулся в кресле, смерил Розели ледяным насмешливым взглядом и заговорил врастяжку, решив разъяснить этому «далекому от суровой реальности» человеку истинное положение вещей:
– Барон, вы прекраснодушный и наивный идеалист. Всем этим хамам, черни нужен намордник и кнут, добра они не помнят и благородства, так свойственного нашей расе, не понимают.
Революционные идеи, права человека, демократию, республиканизм, то есть, в итоге якобинизм следует выжигать калёным железом, уничтожая физически их защитников, и делать это следует эффектно и с размахом, дабы привести обнаглевших простолюдинов к приличествующей им покорности.
Как вы думаете, что будет, когда объединенные силы французского дворянства, наших эмигрантов, англичан, австрийцев, пруссаков сметут к дьяволу их поганую Республику и займут Париж?
А я вам точно скажу, на повестке дня будет Террор, да-да, наш, «белый» анти-якобинский террор! Мы имеем право на ужасную месть, мы намерены казнить цареубийц десятками тысяч, нет, сотнями тысяч, если надо миллионами! Мы не станем отменять гильотину, она славно потрудится и для нас.
Граф д,Антрэг в одном из писем решительно заявил: « Я намерен стать вождём контрреволюции и отрубить сто тысяч голов!» Не уступит претензиям Марата! И ему хочется верить! Эмигранты настроены решительно и жаждут мести! Хотя по мне, – он хищно улыбнулся, – якобинцы правы и гильотина действительно гуманное орудие казни, по-моему, медленная мучительная смерть, четвертование или колесование выглядят куда эффектнее и страшнее, а стало быть, для низкородного сброда поучительнее…
Розели смотрел на него с холодным отвращением:
– Господин маркиз, по- вашему выходит, что я сейчас должен подняться наверх и добить раненого или позволить вам это сделать, отдав его на расправу вашим шуанам?
Д,Эспаньяк жёстко рассмеялся:
– Неожиданный вывод для вашего характера, но в целом верный! Это было бы разумно для нашей же безопасности. Но вы никогда на это не решитесь, я это знаю, и заметьте, даже не обвиняю вас. Таков ваш характер, у вас всё наполовину, как у всех конституционных роялистов, в этом ваша беда.
Вы проклинаете якобинскую Республику с их народовластием и равноправием, но при этом верите, что древнему институту монархии надобна конституция!
Тысячи лет короли и императоры правили без неё, опираясь на естественную защиту своего верного дворянства, и мир оттого не рухнул, а главное чернь знала своё место!
Воля государя вот основной закон для каждого верноподданного! Государь издаёт законы, он же и отменяет их.
Права? Король милостиво дарует их самым родовитым, самым верным и разумным. Разве наши с вами права были ограничены?
Но как ими может распорядиться тупоумное стадо простонародья, гордо называемое «нацией» с легкой руки Марата и Демулена?! И это мы теперь видим!
Знаете, когда начались все наши неприятности? В самом начале этого века, около ста лет назад, когда король, забыв о своей древней роли представителя дворянства, перешагнув через его исключительность, заявил, что он представитель всех сословий…
Прежнее общество было устроено вполне справедливо и вы, как роялист тоже это понимаете, хотя мягкость характера и заставляет вас сопереживать плебеям, этот же ложно понятый гуманизм заставил вас как панацее радоваться этой убогой мёртворождённой конституции 1791 года!
Оседлав «любимого конька» темы сословно-расовых различий, маркиз не мог остановиться:
– Тысячи лет, со времен античности, существовало божественное предопределение: наверху общества находятся самые лучшие, самые талантливые, умные, способные люди страны, ведь «аристократия» переводится как «власть лучших», чего же более?
Чем меньше ума, достоинств и способностей – тем ниже общественное положение и меньше прав! Таким образом, наши сословные дворянские привилегии морально оправданы и объяснимы.
Откройте глаза, Арман, они иные, не такие же, как мы с вами, не только их физиономии и тела лишены изящества, но и умы и души примитивны и грубы, способности и таланты этого сброда, потомков туземцев, кельтов, также оставляют желать лучшего!
И в нравственном отношении они дикари. Кто еще способен носиться по городу с головами на пиках?
Начитавшись в юности Руссо, вам жаль задеть чувства образованных буржуа? Считаете, что они близки к нам? Но и это не так, так называемый «средний класс» не что иное, как потомки «выбившихся в люди» крестьян и прислуги!
Обычно спокойный де Розели решился его прервать:
