– Да, наверное, с этого и нужно было начать! – хлопнул себя по голове Якобы. – Перед самым нашим изгнанием я получил неопровержимое подтверждение справедливости гипотезы Патамушты о том, что мы всего лишь персонажи книги, что все вокруг есть вымысел. Все, что мы знаем, чувствуем, да и все наши действия обусловлены и оправданы чьим-то замыслом. Чьим? Нам этот персонаж известен под ником О0Х0О, так я понял. Вот отчего я столь бесстрашно согласился на легко угадываемую западню изгнания, да и ты, волею замысла, сделала для этого все возможное. Мы – главные герои. И я считаю, что такая участь – это честь!
– Ну и ну! А раньше ты рассказать никак не мог? А я-то все думаю, что это ты такой спокойненький весь, уравновешенный, когда кругом творится черти что!
– Мое спокойствие продиктовано не только вымышленной природой мира, но и тем обстоятельством, что мы – вместе! И что вместе нам хорошо и интересно – это важный момент, и все это вкупе, вероятно, несет известную смысловую нагрузку, – принялся задавать беседе примиряющий тон Якобы.
– Вот и я о том же! И я очень счастлива тому, что ты здесь и сейчас со мной! Да-да, пускай это будет тот самый ужасный эгоизм, личная выгода, элементарный страх за себя, так как не могу даже представить, как бы я управилась здесь одна, но не только же в этом дело! И все, что ты тут наговорил про невозможность любви, ее практический, сплошь притворный и фальшивый характер, мне представляется лишь отголоском тяжелого жизненного опыта, и пока ты не сбросишь его, пока будешь настроен на эту свою волну, тебя ждет только яма, пропасть, в которую ты летишь…
– Мы вправе думать так, как чувствуем, как знаем. Поэтому то, что я успел озвучить, наболтать сгоряча – это не какой-то цинизм или нигилизм, не зависть, обида или месть, а только сухой остаток всего прошлого опыта, основанный, в том числе, на десятках, а то и сотнях случаев наблюдений за другими больными любовью. И то правило, которое я вывожу из этих наблюдений, вовсе не означает, что в нем не случается исключений. Я всегда догадывался, и теперь тому есть подтверждения, что некоторые персонажи в самом буквальном смысле просто созданы друг для друга – и это не какой-то поэтический штамп, но хорошо продуманное переплетение сюжетной линии, художественное условие, созданное автором. А то ведь многие думают, что «созданы друг для друга» – это такой устланный цветами и приятными подарками путь, рецепт и залог заветного счастья. Хотя «созданы друг для друга» – это всего лишь условия, при которых друг без друга еще хуже, чем друг с другом. Так что, возвращаясь к теме нашего спора, прости, но никакого геройства за мной нет, я только твердо придерживаюсь логики событий, которая однозначно указывает, что я должен быть с тобой – назови это любовью, страстью, судьбой, это ничего не меняет в моем, безусловно, благоприятном отношении к тебе.
– Как же ты любишь все усложнять! Вместо того чтобы просто признать, что пожалел меня тогда, и вот ты здесь, как ангел-хранитель, оберегаешь меня от окончательной погибели. Как глупо и благородно – в твоем духе. Едва ли я стою таких жертв, а ты, знаю, хотел бы остаться в Первограде, ты был достоин!
– Был бы достоин, остался бы. А так… сейчас я просто рад, что между нами состоялся тот самый серьезный разговор, что это не оставило открытой раны, ощущения разверзающейся между нами пропасти, что, кстати, и приводит к мысли, что даже в столь строгом правиле бывают исключения…
– Ладно, можешь больше не продолжать: я уже давно поняла, что ты никогда не признаешься мне в любви! Давай просто закроем эту тему навсегда… Зачем говорить о том, что просто есть, как воздух, который не нуждается в том, чтобы мы о нем говорили, и еще менее воздух нуждается в наших благодарностях. Воздух есть, мы пользуемся им, дышим, мы им живем. Воздух есть и без нас, но нас нет без воздуха… Хм… кажется, я уже начинаю рассуждать прямо как ты: видимо, это заразно и… передается по воздуху, – рассмеялась Свитани своему невольному каламбуру.
– Неплохое сравнение, делаешь успехи! И, между прочим, именно это я имел в виду, говоря, что любовь – самый последний предмет в перечне тех тем, на которые мне хочется пообщаться в этот прекрасный день, равно как и в любой другой день. Потому что чем больше говоришь о любви, тем меньше ее остается, тем больше становится ненависти и непонимания. Я вообще считаю, что надо поменьше слов. Я – забыл упомянуть – в той книге вычитал, что стоило нашему создателю отречься от слов и уйти с головой в форму мыслей, как все решили, что он умер и перестал существовать. Хотя в действительности дело обстояло ровно наоборот – только тогда он стал самим собой, подлинным. Словом, поменьше слов – это вредная привычка, слова все только портят!
– Ты лучше обрати внимание на такой нюанс, что это ты без умолку болтаешь, а я давно все больше помалкиваю… – улыбаясь, заметила Свитини.
– Да, ты просто умница, все схватываешь на лету! Похоже, изгнание пошло тебе даже на пользу!
– И что прикажешь нам делать в сложившейся ситуации?
