– Полагаю, нам нужно выражать свои мысли куда бережнее, облекать их в слова только в случае крайней необходимости, желательно выйти на тот уровень взаимопонимания, при котором в словах больше нет никакой нужды, когда все и без слов очевидно, чтобы это передавалось будто по воздуху, практически телепатически, тогда мы достигнем…
– Все, заткнись! Кто первый заговорит – безвольная букашка! Помолчим!
И они помолчали еще сорок дней и ночей, занимая себя чтением пространственно-природных книг, сооружением шалаша из веток, растений и трав, сбором плодов земляничных полян, и все это время их покой не потревожило ничто и никто. Пока однажды Якобы первым не прервал величественное молчание, с имевшей серьезные последствия просьбой почесать спинку, потому как вскоре за этим последовала новая беседа.
– Ты знаешь, я тут много думала о том, что ты говорил про изгнание… Как считаешь, если мы в книге, может ли быть так, что мы не достигли конечной цели, перехитрили Автора? – отчего-то спросила Свитани.
– Да ты просто читаешь мои мысли! Я и сам поглощен подобными размышлениями уж который день! Ведь не может такого быть, чтобы Автор изгнал нас, не преследуя каких-нибудь далеко идущих целей, чтобы мы вот так просто расселись здесь на поляне и… все.
– Ну и что с того? Главное, нам хорошо здесь: ничуть не хуже, чем в Первограде! Разве не может персонажам быть… просто хорошо?..
– Не спорю с тем, что нам хорошо сейчас, но… это-то меня и беспокоит. Вот мы вроде изгнаны, наказаны, а нам отчего-то еще и хорошо! Веселимся тут, тогда как, по закону жанра, мы должны страдать!
– Ну отчего же мы обязательно должны страдать? Может быть, мы уже прощены и нам дан второй шанс? – с надеждой посмотрела Свитани на Якобы, хотя по его отсутствующему взгляду догадалась, что тот уже слишком увлечен навязчивыми идеями страдания, что уже вовсю готовится крепко пострадать за свою правду.
– Так достойны ли мы второго шанса, когда уже упустили первый? – после тяжелого молчания заговорил Якобы. – Думаю, ты абсолютно права! У нас должна быть какая-то миссия, значит, наша задача – найти цель! И как бы хорошо нам ни было здесь, всегда есть вероятность того, что где-то будет еще лучше! Нужно стремиться к лучшему! В этом и есть наш шанс! – самодовольно поделился своими соображениями Якобы.
– Вот ты вспомни, – запротестовала Свитани, – еще совсем недавно мы и мечтать не смели о благополучии, о покое, о поляне! Так разумно ли разменивать почти идеал на гипотетическую возможность чего-то лучшего?
– Знаешь, я долго ждал, пока ты что-нибудь предложишь! И знаешь почему? А потому что ты – сюжетнообразующий персонаж! Вспомни, когда ты предложила съехаться в одной белой комнате, как нас тут же, от греха подальше, сослали в Бабилонск на прочистку мозгов. Не помогло: ты все равно предложила мне то судьбоносное яблоко и… сама знаешь, что было дальше и есть теперь. Так что твое желание, предложение, слово – закон, вот что я твердо понял. И мы будем следовать букве закона до тех пор, пока не докопаемся до истины!
– Заметь, ничего подобного я не говорила! Это уже опять твои выдумки! Я только предположила в шутку, а ты уже вещи собираешь! – возмутилась она столь вольной трактовке ее слов.
– Ну уж нет! Ты сама озвучила идею, которая не дает мне покоя! Ты пойми, мы не можем просто взять и остаться здесь. Мы… одичаем, превратимся в хоть и счастливых, но животных. Ты стопроцентно права, хотя и случайно, наверное, взболтнула, что эта поляна – лишь временная стоянка, но никак не конечная цель нашего путешествия! И у нашего Автора, вне всяких сомнений, есть куда более удачная концепция финала, нежели просто оставить нас здесь!
– И куда же, по-твоему, мы пойдем?
– А это без разницы, да куда глаза глядят! Нам открыт целый мир направлений!
– Да уж, ты был прав – слова все портят, зачем я только это сказала? – упрекнула она и его и себя, после чего в расстроенных чувствах принялась собираться к отходу в слепую неизвестность.
Оставив ясную поляну, островок благополучия в чужом и враждебном мире, изгнанники снова отправились в путь. Задача отыскать высшую цель серьезно осложнялась еще и тем, что путники не имели ни малейшего представления, каким курсом следовать, как долго, для чего. Пейзажи сменяли друг друга в причудливой последовательности: за засушливыми болотами следовали пустыни с отравленными по виду озерами, за слякотными саваннами душные горные вершины, и сколь бы велико ни было разнообразие сменяющих друг друга панорам, их объединяла странная отстраненность и ровное равнодушие – нигде ни души, ни признака жизни или следов предшественников.
– Вот объясни мне, отчего ты опять меня послушал? – вознегодовала Свитани. – Меня не покидает теперь ощущение, что мы совершили очередную ошибку, снявшись с того места… Возможно, ничего лучше, чем наша полянка, мы уже и не найдем…
– Нет уж, дорогуша! Мы пойдем до конца! Я верю, что где-то должен быть край света, логический финал нашего приключения. Предлагаю быть терпеливыми и последовательными!
