– О, я вовсе не радуюсь, просто… до того нелепо это все… Разумеется, я искренне сочувствую тебе, но, к сожалению, наш путь подошел к концу, ты ведь сам к этому стремился, не так ли?! Вот так и выглядит конец – непроглядная тьма, которую ты именуешь слепотой, хотя еще мгновения тому назад было светло как никогда, все верно?
– Свитани, ты ли это? Я совсем перестаю тебя понимать. Откуда ты знаешь?
– Ладно, раз уж ты все еще пребываешь в сознании, что после облучения бывает далеко не со всеми, мы можем немного поговорить об этом. Все равно ты не вспомнишь ничего, когда окажешься там, за.
– Там? Это еще где?
– Там – это где тебе самое место, во Второграде. Поверь, ты далеко не первый, кого я вывожу сюда, на границу. Такая уж у меня работа…
– Работа? Что за вздор!? Как это вообще все понимать? Значит, для тебя это… просто работа? – не переставал поражаться Якобы таким переменам в ее поведении.
– Только не злись… – заговорила она после некоторого молчания. – Но таков уж Авторский замысел, который местами ты неплохо угадывал. Я не могу объяснить все в точности так, как оно есть, но все что ты видел за последнее время, начиная с как бы Эдемского сада при библиотеке и заканчивая страшной стеной – это как бы концентрация, сгусток твоих предрасположенностей, пристрастий и персональных представлений, ведущих к свету. И такова уж моя роль, прощупывать эти склонности и использовать их на благо, чтобы выводить всяких потеряшек на границу.
– Роль… Как сыграно! А ведь я ни минуты не сомневался в твоей преданности!.. Как ты могла? – оскорбился Якобы, вкладывая в это «могла» весь спектр оттенков предательства.
– Когда я говорю, что это просто работа, я вовсе не имею в виду, что для меня это совсем ничего не значит! Знай, я очень люблю тебя! Как крону дуба, дарующего нам свою тень, как обдувающий наши счастливые в те мгновения лица ветер, как букашку, ползущую по коленке…
– Как вату во рту еще скажи… Да уж, звучит как-то не очень! Нет, это просто уму непостижимо!
– Ну почему ты обижаешься? Все не так уж плохо, как ты себе вообразил…
– Я не обижаюсь, я просто… не знаю, что и думать! Почему я-то сразу? Что со мной не так?
– Твоя проблема заключается в том, что ты главный герой книги, выражаясь понятным тебе языком. Автор, между прочим, даже делегировал тебе функции рассказчика, как бы все знающего и беспристрастного персонажа, но ирония состоит в том, что только ты до самого конца ничего и не понимал. Скажи, а как ты сам представлял себе конец этой истории?
– Хм, да были у меня разные мыслишки на сей счет, но чего уж теперь… – убедившись, что она по-прежнему ждет, Якобы продолжил. – В общих чертах я представлял финал кардинально другим… Памятуя об эдемских мотивах, отсылках, я предполагал, что мы с тобой найдем некое идеальное место, где… продолжим, или хм… начнем заново род человеческий – пускай приплод по обыкновению выдастся по большей части лукавым и хамоватым, и все-таки… очень нашим, хоть в чем-нибудь талантливым да толковым.
– Ха-ха, если это тебя немного утешит и порадует, то мы нашли свое идеальное место! И прошли его – я говорю о ясной поляне. У нас же был с тобой рай в шалаше! Но такова уж, видно, твоя суперслабость – проходить мимо всего прекрасного и даже не подмечать этого!
– Но, постой-ка, ты ведь сама предложила идти дальше, я только следовал твоему совету, разве не так?
– Это моя прямая профессиональная обязанность – я отвечаю за развитие сюжета! А соглашаться или нет – исключительно твой выбор был, понимаешь? Ты согласился, хотя я и отговаривала, прямо-таки умоляла вернуться на поляну! Но ты был непреклонен в своем стремлении дойти до конца. И вот конец. А ты знаешь, что такое «Я Упрашивала»? Да такое раз в тысячу лет бывает!
– Что тут скажешь… Видимо, я слеп совершенно во всех смыслах этого слова. Все уничтожил своими ногами, так выходит? И почему я вдруг стал тем, кого ты встречаешь раз в тысячу лет? Не слишком ли лестно? Ты, небось, каждому встречному-поперечному это говоришь! Почему я должен тебе верить?
– Ты такой… забавный и уморительный, и даже сейчас, когда ты ослеп и по сюжету мне надлежит тебе сопереживать и сочувствовать, мне по-настоящему весело с тобой! Это многое значит для меня, не сомневайся! А то ведь… ты не поймешь, конечно, но куда чаще меня рисуют в образе какой-то старухи с косой… Вечно всего боятся, дрожат от каждого треска сухой ветки в лесу – скука смертная! Но твое воображение и непоколебимая вера в вымышленность происходящего с тобой – сыграли с тобой добрую шутку. А так… ничего ты не уничтожал, просто такова сила твоего безотчетного стремления вернуться домой, что даже я оказалась бессильна!
– Да, но… что есть дом? Что мне там делать… без тебя?
– Пойми, я всегда была, есть и буду рядом с тобой. Как шмель. Просто обычно ты меня не замечаешь и принимаешь решение идти дальше, как в случае с поляной. Таково свойство всех идеалистов, и ты, безусловно, таков – вечно искать что-то лучшее и ничего такого не находить.
– Постой, так значит ли это, что наш Первоград – не просто авторский вымысел, а возможен, реален?
