Судя по делам Столыпина, он жизнь свою положил на то, чтобы русский мужик стал хозяином, чтобы и свинья «глядела дворянином». Ан нет. Убили. И Александра II убили за его великие реформы и отмену крепостничества. И Николая II закопали в болоте за экономическое «русское чудо» начала века.
У Николая II было два великих премьера: Витте и Столыпин. Витте провел денежную реформу, на золотом рубле взлетела экономика России — ив промышленности, и в сельском хозяйстве. Умный, образованный, ловкий, хитрый, он завершил свою жизнь блестящими мемуарами. По мнению современников, Витте по интеллекту был на порядок выше всех, окружавших царя, включая и Столыпина. Зато Столыпин обладал железной политической волей, направляя ее на праведные дела. Он стремился сделать человека гражданином и хозяином. К сожалению, ему не всегда доставало душевной тонкости и такта. Возможно, он слишком доверился некоторым странным суждениям Достоевского и попал под влияние гаденькой моды начала века — антисемитизма. Я бы не исключал и влияния настроений императора Николая II, который тоже порой не выдерживал давления охотнорядцев.
Столыпин, возможно, первым в нашей истории понял, что основу политической стабильности и экономического процветания составляет средний класс, который только и может справиться с засильем чиновничества, заставив его служить человеку, а не исключительно собственному эгоизму. После смуты 1905—1907 годов и выборов в I Государственную думу Россия стала страной «правового самодержавия». Де-юре. Де-факто же она, наряду с США, стала наиболее демократической страной в мире.
Как известно, только в итоге Второй мировой войны был сломан хребет мирового феодализма, значительно подорваны феодальное понимание истории, идеологии, экономического и социального развития. Победа демократии во Второй мировой войне, разгром гитлеризма, «план Маршалла», сплочение Запада перед большевистской угрозой объективно привели к свободному эволюционному развитию капитализма. Эволюционному, но весьма динамичному. Феодально-болыпевист- ский хребет России приходится доламывать до сих пор.
Когда я пишу о мировом феодализме, то имею в виду колониальную систему саму по себе с ее жизненным укладом, а также феодальную инерционность в действиях некоторых западных стран. Любая власть властолюбива. Чиновник в любую эпоху и при любых государственных устройствах по природе своей тяготеет к произволу, к собственному самоутверждению через произвол.
А ведь история России могла повернуться и по-другому. Окажись столыпинские реформы доведенными до конца, а правящий помещичий класс — поумнее и подальновиднее, именно Россия, еще во втором десятилетии XX века, могла оказаться на стремнине экономического и демократического прогресса. В сущности, большевики из ленинско-сталинской когорты, равно как и сегодняшние думские большевики и аграрные бароны на местах, исполняли и исполняют ту же тормозящую роль, что и дворяне с помещиками до Февральской революции 1917 года.
Кто же он, Петр Аркадьевич Столыпин? Он отнюдь не был безвестным и малообеспеченным чиновником-выскоч- кой. Происхождение его самое аристократическое. Род Столыпиных известен с XVI века. Отец, Аркадий Дмитриевич — друг и сослуживец Толстого, навещал Льва Николаевича в Ясной Поляне. Участник Крымской войны, дослужился он до весьма высокого чина — генерал-адъютанта, был уважаем Александром II, заведовал придворной частью в Москве и исполнял обязанности коменданта Кремля.
По женской линии семья находилась в родственных отношениях с княжеским родом Горчаковых, с потомками генералиссимуса Суворова, с графским родом Зубовых, с Лермонтовыми (великий поэт — троюродный брат Столыпина), с влиятельными дворянскими кланами Оболенских, Извольских. Матримониальные связи, немало значившие в высших кругах российского общества, были отменные.
В 1899 году Столыпин получил назначение на должность Ковенского губернского предводителя дворянства, в 1902 году неожиданно, как он полагал, стал Гродненским губернатором, а через год — Саратовским. Карьера была стремительной. Конечно, роль играли и происхождение, и связи, но более всего — личные качества.
Итак, 1903 год. Столыпин — губернатор Саратовской губернии. Уже тогда она именовалась «красной»: бунты, поджоги «дворянских гнезд», босяки на всех пристанях, толпы нищих. Здесь он еще раз убедился в необходимости срочного и коренного решения аграрной проблемы: она кричала, вопила и уже полыхала. «Общественное мнение», создаваемое полуобразованным сбродом, рукоплескало революционерам, особенно эсерам-террористам. На рожон лезли все: эсеры — с наганами, большевики — с популистско-демагоги- ческими программами, купцы и промышленники — с деньгами «на дело революции», интеллигенты — с желанием поскорее найти «пятый угол», помещики — с нафталинными проектами, крестьяне — с общинными утопиями и призывами к насильственному переделу помещичьей земли, рабочие — с требованием: все «отнять и поделить».
