Стоя неподалеку от причальной стенки и наблюдая, как пустеют трюмы траулеров, а с пирса уходят машины, загруженные крабом, морским гребешком, палтусом и теми особо ценными породами рыбы, к которым за последние двадцать лет аборигенов острова Хоккайдо приучили российские рыбаки и которые, казалось, уже навечно вошли в их меню, Родионов не смог сдержаться, чтобы не спросить:
– Насколько я понимаю, все это браконьерский улов? Я имею в виду те шхуны под российским флагом, которые стоят в очереди на разгрузку.
Нуамо вынужден был утвердительно кивнуть головой, но все-таки уточнил:
– Почти весь.
– Хорошо, пусть будет «почти весь», – начал «заводиться» следователь, – но почему ваши власти не пытаются бороться с этим?
Японец согнал с лица едва заметную усмешку, но при этом в его глазах застыло немое удивление, словно он сказать хотел: «Родион, дорогой, ведь ты же умный человек, а задаешь подобные вопросы». Вслух же произнес:
– Отчего же не пытаются? Пытаются. Тем более сейчас, когда вся общественность поднялась против браконьерского отлова. Но должен тебе признаться, что в Японии слишком сложная внутриполитическая и экономическая обстановка, включая и проблемы с якудзой, чтобы пойти на более серьезный шаг. А вот твоим властям, Родион, я имею в виду правительство России, надо предпринимать более серьезные меры. Может быть, ужесточить Уголовный кодекс, возможно, принять ряд жестких законов, и это в ваших интересах. Как говорят у вас в России, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Однако то, что я по роду службы наблюдаю последнее время… – Он махнул рукой, и кислая улыбка скривила его лицо. – Прости меня, конечно, что сую нос не в свои дела, но создается впечатление, что вашим чиновникам в Кремле глубоко наплевать на Дальневосточный регион и он уже отдан на разграбление преступным группировкам да еще тем чиновникам поменьше, которые превратили тот же Сахалин и Камчатку в своих личных дойных коров. Что, думаешь, наговариваю на твою страну? Так вот хотел бы заверить тебя сразу: нет, нет и нет! Я влюблен в Россию и, как многие японцы, вижу в ней единственного надежного партнера в экономическом развитии Японии. К сожалению, даже те немногие документы, с которыми я могу тебя познакомить, показывают глубину и масштабы коррупции в рыбной отрасли, до которых скатилась сейчас Россия.
Он замолчал было, но уловив вопросительно-недоверчивый взгляд русского, который явно требовал расшифровки сказанного, с той же гримасой на лице произнес:
– Да, можешь поверить мне на слово, так оно и есть. А документы, которые я тебе покажу, самые простые: коносаменты и порт-клиренсы, по которым в портах удостоверяется законность перемещения через границу грузов, в данном случае краба, морского ежа, нерки и кижуча. И знаешь, в чем необычность изъятых нами коносаментов и порт-клиренсов? В том, что они не заполнены, но при этом на них стоят все необходимые печати дальневосточных таможен. Так мало этого – даже личные печати ваших инспекторов под личными номерами, а рядом штампик: «Выпуск разрешен». Так что вашим капитанам остается взять краба ровно столько, сколько он сможет поднять на палубу, заполнить собственной рукой эти документы и доставить груз в тот же Вакканай. И всё! Деньги на бочку и вперед за новым уловом!
Подобные разговоры можно было услышать в России, но чтобы эти же мысли высказал офицер иностранного отдела полицейского управления Хоккайдо, семье которого даже выгодно, что на рыбный рынок в Саппоро попадает почти дармовой камчатский краб… Пожалуй, это был крик души, и Родионов ничего не мог возразить на это. Изучив документы по браконьерскому отлову краба, морепродуктов и ценных пород рыбы на Дальнем Востоке, он понимал все это и сам, как понимал и то, что все принятые меры оказывались всего лишь полумерами, и как грабили рыбные запасы России в девяностые годы, так и грабят до сих пор. А он, следователь по особо важным делам Следственного комитета, человек, наделенный особыми полномочиями, ничего не мог предпринять в противовес этому грабежу. Ни-че-го!
Он молчал, уставившись на темно серую гладь бухты; надо было что-то отвечать, возможно, даже отбрехаться расхожим, привычным штампом, что правительство, мол, делает сейчас все для того, чтобы выправить создавшуюся обстановку, но вовремя сообразив, что Нуамо не тот человек, которому можно вешать подобную лапшу на уши, лишь откашлялся в кулачок:
– Ладно, оставим этот вопрос для более умных голов, а мы вернемся к нашим баранам. Нельзя ли сделать так, чтобы ваши инспекторы проверили документацию на отлов краба и морепродуктов у тех капитанов, которые стоят под разгрузкой?
– Отчего же нельзя, можно. Только эта проверка ровным счетом ничего нам не даст.
– Почему? Ведь ты же сам говорил, что факт незаконно выловленного краба налицо! Как, впрочем, и сбыт этого краба в иностранном порту.
