– Ишь ты… «налицо», – хмыкнул Акира. – Это для нас с тобой вроде бы как налицо, а для проверяющих структур у ваших капитанов официальный документ на каждый выловленный хвост и на каждую клешню. И документы эти, как я тебе уже говорил, не поддельные, а с настоящими российскими печатями, штампами и подписями ваших же российских инспекторов и чиновников.
Он замолчал было, однако поднятый московским следователем вопрос был для него слишком принципиален, и он уже с откровенным раздражением в голосе произнес:
– Я знаю, ты человек честный, и поэтому скажи мне откровенно. Кто виноват в том, что ваши рыбаки до последнего хвоста зачистили побережье и двухсотмильную зону, заваливая Вакканай браконьерским крабом и незаконно выловленными морепродуктами? Мы, японцы, или все-таки вы?
Родионов на это лишь пожал плечами.
– Вот и я о том же, – видимо, по-своему оценив этот жест, произнес Нуамо. – А теперь скажи, как мне бороться с вашими и с нашими мафиозниками, если того киллера, что завалил директора «Дальросы», уже ждал капитан траулера, и они сразу же вышли в море, как только тот ступил на палубу.
– Так ты что, думаешь, что кэп знал о готовящемся убийстве Ложникова?
– Даже не сомневаюсь в этом.
– Но с чего бы вдруг подобная уверенность?
– С чего бы такая уверенность?.. – На лице японца застыла горькая усмешка: – Да с того самого, что за годы работы в иностранном отделе я узнал ваших капитанов не хуже, чем нашу якудзу. И было бы глупо думать, что капитан шхуны не знает, куда и зачем сходит на берег его матрос. Тем более что здесь особый случай, когда возможен даже самый непредвиденный прокол. Капитану надо было любыми правдами и неправдами прикрыть киллера, случись вдруг, что труп Ложникова обнаружат еще до того, как судно выйдет в море и полиция Вакканая начнет перетряхивать порт. А чтобы капитан траулера пошел на это, он должен быть в курсе готовящегося покушения.
Против подобных доводов трудно было возразить, и все-таки москвич спросил:
– А если это был не простой матрос, а, скажем, штурман, который может без разрешения капитана сойти на берег?
– Исключено!
– Почему?
– Да потому, что тот же штурман, стармех или боцман – это профессионалы, постоянные кадры на судне. И будучи месяцами в море, они напрочь забудут навыки снайпера, если, конечно, таковые были у них. А в случае с Ложниковым…
– Что, настораживает чистота исполнения?
Нуамо утвердительно кивнул головой.
– Да. Плюс та хладнокровность, с которой был произведен контрольный выстрел в голову. И одно это говорит о том, что стрелял профессиональный киллер. – Он проводил взглядом крикливую стайку чаек и не терпящим возражения тоном добавил: – Причем это был киллер, который незадолго до этого был зачислен в состав команды одной из тех посудин, что в тот вечер разгружалась в порту Вакканая.
Та уверенность, с которой была произнесена эта фраза, исключала даже малейшую толику сомнений в озвученной версии, и Родионову ничего не оставалось, как спросить:
– Можно будет ознакомиться с документацией на те суда, что стояли в те сутки под разгрузкой, а также дозагружались топливом, продуктами и питьевой водой?
Акира утвердительно кивнул головой. Список посудин под российским флагом, которые стояли в тот вечер в рыбном порту Вакканая, мог стать той самой ниточкой, потянув за которую можно было выйти не только на прямого исполнителя, но и на заказчика покушения на генерального директора «Дальросы».
ЮЖНО-САХАЛИНСК
Судя по тому, КАК Мессер встретил Седого, подкатив на новенькой, сверкающей лакированными боками «Мазде» к приемному отделению больницы, Гамазин не преувеличивал, сказав, что его шеф уже отсчитывает часы, когда он сможет обнять своего давнего друга. И если говорить честно, то и Антону хотелось обнять того Мессера, с которым он дрался спиной к спине против кодлы лагерных отморозков. Однако его тискал в объятиях совершенно другой Мессер – по-спортивному подтянутый, плечистый сорокалетний мужик, которого язык не поворачивался назвать лагерным погонялом.
Представив друга двум мордоворотам из личной охраны, Камышев сказал им, что с этого момента они отвечают за жизнь старого кореша, как за его собственную, и приказал «выдвигаться» к дому, который в действительности оказался двухэтажным коттеджем из красного отделочного камня и за двухметровым забором. М-да, это действительно был уже не тот Мессер, каковым его некогда знал Антон. Чтобы добиться нынешнего положения, ему, видимо, пришлось убирать не только засидевшихся на сладком месте криминальных авторитетов, но и перетащить на свою сторону кое-кого из силовых структур и влиятельных чиновников местной власти, от которых могло зависеть его дальнейшее существование.
Высказав свое восхищение по поводу «берлоги», Крымов вздохнул невольно:
– А помнишь, как мы с тобой мечтали мясом нажраться до отвала?
