Поселок Вестях состоит из двух частей. Несколько жилых домов, служебных помещений речников, столовая приютились на узкой пойменной террасе у берега, основная же часть поселка находится на верхней террасе. Преодолев крутой подъем, мы попали на длинную улицу верхнего поселка и остановились у магазина, чтобы расспросить, как ехать дальше; заглянули в магазин. Ассортимент посредственный, за исключением рыбных продуктов. Здесь в свежемороженом или копченом виде представлены основные промысловые виды рыбы Лены: муксун, нельма, омуль, ряпушка.
На окраине поселка нас остановил высокий пожилой якут с приветливой улыбкой и попросил подвезти в Майю. Он хромал, и по тому, как он подошел и сел в машину, было видно, что одна нога у него немного короче другой. Лицо его типично якутское — смуглое, с выпирающими скулами, густые, подстриженные под бобрик волосы с сильной проседью, скупые движения. Спросили, почему он хромает.
— Это памятка войны. 13 сентября 1943 года мы шли на штурм города Запорожья, тогда-то и угостили меня фрицы. Осколок снаряда угодил в бедро. Потом долго лежал в госпиталях, ногу мне сохранили, только короче стала.
— А куда теперь едете?
— Навестить родных. Я живу у дочери в Якутске.
Наш попутчик Николай Иванович Находкин оказался приятным собеседником. Говорил он по-русски правильно, но с якутским акцентом, нечетко произнося шипящие звуки. Охотно ответил на наши вопросы и рассказал о себе.
— Родился я в улусе в семье бедняка. Отец с матерью батрачили у тойона, местного богача Свинобоева. Косили сено, ухаживали за скотом, пахали и сеяли для тойона. Впрочем, батрачила главным образом мать, а отец большую часть времени пьянствовал и играл в карты, пропивал каждую копейку. А нас, детей, в семье было восемь. От жизни впроголодь и болезней умерли четверо, так что семья сократилась наполовину. Учиться до революции, конечно, не пришлось. Только в 1923 году, когда мне исполнилось семнадцать лет, впервые сел за парту и узнал премудрость грамоты и счета. После двух лет учебы меня считали в наслеге (сельской общине якутов) самым грамотным человеком и сделали секретарем сельсовета. Но сам-то я понимал, что знаний у меня мало. Очень хотелось учиться.
И я пошел в город Якутск. Двадцати лет стал учащимся городской школы второй ступени. Высокий, нескладный, в торбазах и кожаных штанах мехом внутрь, сидел я на последней парте. А вечерами и ночами отрабатывал хозяину за угол.
В 1928 году вступил в комсомол. После этого большую группу якутской молодежи, и в их числе меня, отправили учиться в Иркутск на рабфак. Постоянно приходилось подрабатывать то в Черемхове на шахтах, то грузчиком на железной дороге. В годы коллективизации раскулачивал в Якутии тойонов, причем довелось рассчитаться и со Свинобоевым.
В 1936 году окончил Иркутский пединститут. Работал учителем, воевал и снова возвратился в школу. Был директором многих школ в разных районах республики. К сожалению, гипертония и военные раны заставили раньше времени уйти на пенсию.
Николай Иванович заинтересовался нашей поездкой. Узнав о том, что мы будем проезжать Томск, сказал, что сейчас там живет его зять, Николай Самсонов, преподаватель Якутского университета. Он направлен в годичную аспирантуру Томского университета.
Ехали по тайге, где преобладала даурская лиственница, реже встречались сосны, березы, ива, ольха. Интересно, что березы растут только в местах, где когда-то бушевали лесные пожары, и на вырубках. Облесение гарей и вырубок обычно начинается с быстрого роста березок, которые обгоняют в росте лиственницу. Но впоследствии лиственничная тайга побеждает и полностью вытесняет березовый лес.
В разговорах с Николаем Ивановичем мы не заметили, как оказались в Майе — центре Заречного района, одного из наиболее обжитых районов Якутии. К северу и востоку от Майи много мелких населенных пунктов, несколько колхозов и совхозов, занимающихся животноводством. Простились с Николаем Ивановичем, пожелали ему добраться до родных мест, вспомнить молодость, пообещали передать привет его зятю в Томске.
В местной столовой к обеду получили по стакану кристально чистой холодной воды. Это достопримечательность Майи. Еще два года назад жители Майи страдали от недостатка воды, как страдают и сейчас жители многих населенных пунктов на Лено-Амгинском междуречье. На первый взгляд парадокс: много озер, как можно говорить о недостатке воды?
Озер много, и воды много, но для питья она малопригодна. Вода большей частью засолена. Люди обычно начинают строить жилища вблизи полноводных озер с чистой водой, но озера быстро мелеют. Основное количество воды в них образуется за счет вытаивания подземных льдов. Дождей почти не бывает, а солнце греет изрядно, и вода испаряется. Концентрация солей увеличивается. Поэтому водоснабжение многих населенных пунктов требует улучшения.
Где взять хорошую воду? Рек вблизи населенных пунктов нет, из колодца воду не достанешь: везде вечная мерзлота.
