Пришлось возвращаться. «Два часа потеряно из-за какой-то тряпки», — подсчитывал Георгий. В это время руль завилял в руках и машину понесло направо. Лопнул баллон. Так. Еще час пропал. Заменили баллон и снова за матрацем. Но, увы, возвратившись, матраца на мусорном ящике не обнаружили.
— Может, он упал в ящик? — с ехидством предположил Георгий. — Посмотри…
Кирилл молча залез в машину.
— Думаешь, мне денег жалко, — сказал он позже, — ведь спать будет теперь не на чем…
— Ничего. Я же сплю без матраца…
Раздался оглушительный хлопок, и мы поняли: лопнул второй баллон. Его поменяли тут же на окраине Новосибирска. Снятые покрышки при ближайшем рассмотрении оказались еще хуже, чем когда мы их разглядывали под машиной.
Километров сорок от Новосибирска тянулся асфальт, а дальше пошла грунтовая дорога с мелкощебеночной отсыпкой, здорово избитая, вся в колдобинах, покрытая толстым слоем пыли. Не дай бог дождь! Пыль превратится в скользкую жижу, и тогда прощай еще несколько дней, крюков, тросов и покрышек. Но пока сухо. И чем дальше, тем дорога лучше. Кругом бескрайняя равнина. Леса вдали, а рядом перелески, высокие травы, посевы, деревни без кустика и деревца. Много лугов и пастбищ, часто встречаются стада коров. Это Барабинская лесостепь, или, как ее еще называют по-местному, Бараба.
В Барабе прекрасные сенокосные угодья, молочный скот, она славится как крупнейший район маслоделия, так как дает почти четвертую часть вырабатываемого в Сибири масла. На юге Барабинской степи сеют пшеницу.
Местность почти совершенно плоская с едва заметными на глаз блюдцеобразными понижениями, где растут небольшие березовые лески — колки. Трудно сказать, чего здесь больше, лесков или безлесных участков. В любом направлении видны, казалось бы, сплошные леса, но, приблизившись, обнаруживаешь лишь колки. Они состоят из пушистых берез, иногда с примесью бородавчатой березы и осиновых кустов.
В Барабе масса озер: буквально десятки тысяч. Много совсем маленьких, но есть и очень крупные. Площадь самого большого озера Чаны более 3 тысяч квадратных километров. Почти все озера непроточные, мелководные, хорошо прогреваемые, с обильной водной и прибрежной растительностью. В озерах Барабы, как правило, много рыбы. Ее добычу ведут крупные рыболовецкие колхозы и рыбозаводы. Озера отличаются повышенной минерализацией.
Город Куйбышев раскинулся по берегам реки Оми. Он возник как крепость Косинский Спас в 1722 году. В 1907–1909 годах здесь отбывал ссылку В. В. Куйбышев.
На комбинатах города вырабатывают масло и сухое молоко, делают мясопродукты. В 12 километрах отсюда другой центр Барабы — город Барабинск, выросший у железнодорожной станции того же названия на Сибирской магистрали.
В Куйбышеве влажно. Покрытие на главной улице сухое и твердое, но по обочинам жидкая грязь. Чувствовалось: недавно прошел дождь. Мы заволновались. Где-то здесь должны быть страшные для автомобилиста солончаковые озера. Страшные потому, что вокруг земля пропитана солью. На этих участках дорога плохо высыхает и становится такой скользкой, что машина буксует на совершенно ровном месте.
Половина пути от Новосибирска до Омска была пройдена быстро и почти без задержек. Также мы были намерены двигаться и до Омска. Почему бы не поставить новый рекорд? Ведь 600 километров от Читы до Улан-Удэ по местности довольно неровной мы проехали за один день, а здесь 690 километров и равнина.
«Прихватим кусочек ночи и к утру будем у цели, успеем еще посмотреть на ночные огни Омска», — думали мы.
Но ни в эту, ни в следующую ночь нам не суждено было увидеть Омск. На западе сгустились и затемнели облака, заморосил еле заметный дождичек. Дорога становилась все более и более скользкой. Она по-прежнему блестела, как асфальт, и казалось, можно ехать не убавляя скорости. Но не тут-то было. «Москвич» не слушался руля и норовил сползти в кювет. Пришлось по очереди вылезать из машины и толкать. Но колеса крутились, а машину преспокойно тянуло в другую сторону. Опять сокрушались об отсутствии цепей на колесах.
Стемнело, дождик продолжал моросить. У обочины скопилась вереница грузовых машин. Какие-то люди оживленно беседовали у костра. Вид у них был подозрительный, и мы подошли к костру с опаской. Но нет, это шоферы; они просто отдыхали после изнурительного пути. О качестве предстоящей нам дороги ничего утешительного сказать шоферы не могли, советовали ехать по обочине, по траве, и догонять «москвич», который недавно проехал мимо них в сторону Омска. Попросили их пополнить наши запасы бензина. Они согласились, но… в обмен на пол-литра. Такого у нас не оказалось.
— Водки нет — бензина нет. Пока! — И шоферы разошлись по своим машинам.
Нам удалось столкнуть машину с дороги на травку. В первый момент она пошла лучше, но через несколько сот метров колеса вновь увязли, на этот раз, кажется, прочно. Фары нашего автомобиля выхватили из темноты очертания «москвича», сильно накренившегося на бок и, казалось, «по уши» погрузившегося в траву. Он стоял неподвижно, указывая нам тот предел, дальше которого не проехать.
