То, что мерзлые грунты хорошо проводят радиоволны, приносит много хлопот радистам. Длинные и средние радиоволны в обычных условиях распространяются над земной поверхностью, частично отражаясь от нее. В районах же вечной мерзлоты они как бы проваливаются в мерзлый грунт, образуя плоские волны, отсасывающие энергию вниз. И как результат радиус действия радиостанции уменьшается в три-четыре раза, а это значит, что для устойчивой связи мощность станции необходимо увеличить во много раз.
Но, как говорит пословица, «нет худа без добра». Проводимость радиоволн используется уже для зондирования и определения мощности мерзлых толщ. Появились также идеи использовать эти толщи как естественные подземные волноводы для передачи сигналов. Пока это только идеи, но разве нельзя пофантазировать?
В Ледовитом океане плавает атомная подводная лодка. Она оторвана от внешнего мира и, для того чтобы установить радиосвязь, должна всплыть. Обязательно ли всплывать, если мерзлота обнаружена под дном арктических морей? Лодка опустится на дно, погрузит свои щупальца в мерзлоту, и побегут радиосигналы по мерзлым слоям земной коры.
…Покидали подземный дворец по крутой лесенке мимо огромного рычажного пресса, вдавливающего в мерзлый грунт сваю. В глаза бросился огромный замок на маленькой двери. И тут сопровождающий нас научный сотрудник рассказал нам интересный случай, при этом лицо его расплылось в улыбке. Что здесь смешного?
Среди сотрудников института много молодежи. Молодежь прекрасно работает, но разве можно упустить случай пошутить друг над другом? В институте появился новый сотрудник — высокий неповоротливый парень, назовем его Петей. Он был старательным и способным. Любили его и в компании (он не мешал другим). Одну лишь странность замечали за ним — повышенную мнительность и боязнь заболеть. Достаточно было кому-нибудь чихнуть, как Петя выхватывал платок и прятал в него свой нос.
Однажды Пете поручили работу в подземной лаборатории, вблизи от двери с замком. Что хранилось за нею, он не знал. В конце рабочего дня он зашел в другую лабораторию, где изучались свойства грунтов с помощью гамма-излучения.
— Петя, что это с тобой сегодня? — невинным голосом спросил его друг Иннокентий.
— А что?
— Подойди-ка сюда.
Петя подошел к счетчику радиоактивных излучений. В счетчике загорелись красные лампочки.
— М-м-да, — промычал Иннокентий.
— А в чем дело? — уже. с некоторой тревогой в голосе спросил Петя.
— Где ты сегодня работал?
— В подземной лаборатории.
— Около маленькой двери? Да? Подойди-ка еще раз.
Счетчик снова начал мигать лампочками. Иннокентий повернулся к другому сотруднику, покачал головой и что-то объяснил жестами. Тот тоже кивнул головой и успокаивающим голосом сказал:
— Петя, не волнуйся, это не смертельно!
Петя с недоумением перевел взгляд с прибора на товарищей. Действительно, каждый раз, как только он подносил руку к прибору, счетчик щелкал. Стоило убрать руку, прибор замолкал. Иннокентий пояснил, что Петя вероятно подвергся облучению. Но Петю тут же успокоили: ничего страшного, медицина делает чудеса и его, конечно, спасут. Парень не на шутку разволновался и решил бежать к врачам. Иннокентию понадобилось немало усилий, чтобы убедить Петю в том, что с ним пошутили. А секрет был прост: в тот момент, когда Петя подходил к счетчику, Иннокентий незаметно подносил к чувствительному датчику свои ручные часы со светящимся циферблатом. Радиоактивность их ничтожна, но датчик настолько чувствителен, что ее улавливает.
Теперь Петя делает вид, что вовсе не боится болезней.
После посещения института решили внимательнее осмотреть город, увидеть своими глазами результаты работы мерзлотоведов. Вот знакомый проспект Ленина. Рядом с новыми многоэтажными домами стоят старые двухэтажные кирпичные, где размещаются ректорат университета и республиканская библиотека, одноэтажное здание гастронома. Что в них особенного?
Для большинства жителей — ничего, для немногих — многое! Это дома дореволюционной постройки. Вскоре после окончания строительства они начали разрушаться и были покинуты. Как только прекратилось отопление домов, прекратились и их деформации. После революции было несколько попыток отремонтировать дома, но каждый раз после ремонта они снова начинали разрушаться. Тогда за дело взялись мерзлотоведы, и дома удалось спасти.
Какое же лекарство было применено? Теперь оно известно всем строителям и кажется совсем простым. Дома разрушались потому, что мерзлые грунты под ними оттаивали и фундаменты «тонули». Что нужно было сделать, чтобы дома стояли? Не допускать протаивания грунтов под фундаментами. А как это можно сделать? Надо использовать тот холод, которого в этих краях избыток.
