– Так быстрее, – отвечает он невозмутимо. – Здесь меньше пробок, и Хаято просил довезти вас максимально комфортно.
Я молчу, обдумывая его ответ. Всё вроде бы логично, но внутренняя тревога всё равно не отпускает. Мысленно отмечаю всё, что происходит вокруг, запоминая каждую деталь. Лучше быть готовой ко всему, чем чтобы застали врасплох.
Дорога вокруг нас словно начинает изменяться, будто бы попав под воздействие какой-то странной силы. Асфальт медленно темнеет, местами приобретая красноватый оттенок, а здания по бокам вытягиваются неестественными формами, их окна дрожат, как в воде. Свет уличных фонарей тоже меняется – он больше не холодный, а тёплый, но этот оттенок тянет за собой беспокойство, заставляя сердце сжаться.
На улицах вдруг начинают мелькать фигуры. Люди, прохожие… но что-то с ними явно не так. Их движения – рывками, как будто они дёргаются, замедляются, а потом вдруг оказываются в другом месте за секунду. Их одежда… кажется, будто они из другого времени – из старого Токио, эпохи Эдо или даже раньше. Кимоно, тёмные накидки, старинные зонтики, вуали… Сердце бьётся как бешеное, адреналин растекается по венам.
Мне подмешали что-то в еду? В кофейне точно нет, а в ресторане… Да ну, зачем Танаке такое?
– Что… что это за место? – Голос срывается на шёпот, и я даже не пытаюсь скрыть панику.
Ито, сидящий рядом, выглядит абсолютно невозмутимым. Он не обращает внимания на странности вокруг, как будто всё в порядке.
– Это всего лишь часть пути, – отвечает он ровно, будто не замечает или не придаёт значения тому, что происходит с миром вокруг. – Не переживайте, это безопасно, пока вы…
– Пока я?
– …пока вы со мной, – добавляет он, как будто всё происходящее не имеет особого значения.
Мои руки заледеневают. В смысле пока он со мной? Это шутка такая? Если так, то где смеяться?
Сжимаю руки, пытаясь успокоить дрожь. Только без паники. Это какое-то заклинание? Улочки ёкаев?
Стараюсь дышать ровнее, не показывать истинных чувств.
– Что вы имеете в виду?
– Всё будет хорошо, Ямада-сан, – мягко произносит Ито, и на секунду его глаза вспыхивают мертвенно-голубым огнём. – Мы только побеседуем.
А потом улыбается так, что мне становится нехорошо.
Только вот бежать некуда.
