— В последнее время ты слишком часто пропадаешь за гранью, оба Некоматы говорят, что ты что-то затеваешь. Йокаи и демоны неспокойны.
— Они неплохо помогли мне с Исшики, — равнодушно заметил я.
— Они и тебя хотели убить! Сейчас не время для этого! Мадара...
— Не все демоны хотели меня убить, — мягко убрав руки матери с плеч, сказал я. — И кроме Мадары у нас есть и иные противники. Нам все еще нужно что-то решить с Хинатой.
Мейро, насупившись, посмотрела на меня. Явно сердится. Причем сердится на себя из-за того, что не может меня переубедить. Я кивнул ей, легким движением обошел и толкнул дверь, до которой мы успели дойти.
— Неловко, знаешь ли, стать свидетелем семейной драмы, — с широкой улыбкой, совершенно не соответствующей словам, встретила меня девушка в жреческих одеяниях, самодовольно пошевелив длинными лисьими ушами.
— Ты все еще слабо разбираешься в человеческих отношениях, Курама, — с упреком заметила вторая девушка, подняв взгляд от книги в руках. — Это совсем не походило на семейную драму.
— Не занудствуй, Мататаби, — недовольно огрызнулся Курама.
В это же время еще одна персона - подросток с песочного цвета волосами и необычными желтыми глазами бросил на меня искоса настороженный взгляд и буркнул что-то вроде приветствия. Шукаку был недоволен, что его разлучили сначала с детьми, а потом и с женой. Первые остались с бабушкой, а Сара, моя полюбившая биджу не самая разумная дочь, сейчас возглавляла отряд самураев запада.
— Прошу прощения за них, Рюджин-сама, — на диво басовитым голосом извинился скромно устроившийся в углу еще один мужчина.
Молодо выглядевший беловолосый Исобу попал в тело субтильного невзрачного юноши среднего телосложения. Он сам пожелал себе подобный образ.
— Как ваша подопечная? — кивнув всем вместо приветствия, спросил я у биджу.
— Спокойна и молчалива, — небрежно отмахнулся Курама. — Но у меня руки чешутся ее уничтожить. Может, так и сделать?
Кьюби бросил странный взгляд на сидящую в середине комнаты окруженную ограничивающей печатью девушку. Она сидела, скрестив ноги и сложив руки в печати, стараясь циркулировать чакру по указанному мной пути. Правильное, аристократичное лицо раскраснелось, черные волосы спутались, глаза под веками хаотично бегают — медитация давалась нелегко. Чакра явно слушалась свою владелицу неохотно. Оно и понятно — по белой коже от одной из рук ползли прямые линии джуиндзюцу. Печать Земли пылала алым, змеясь и покрывая половину тела Хинаты. В то время как от метки на другой руке Хьюга выросли другие узоры, переливающиеся синеватым сиянием. Две техники захватили девушку внутри и снаружи. Чужие чакра и воля столкнулись, вызывая у Хинаты схожее с лихорадкой состояние.
— Печати на ней развились слишком быстро, — снизошел до развернутого объяснения Шукаку. — Я знаком с твоими джуиндзюцу. Они не должны так быстро укореняться в теле. Две силы словно стимулируют друг друга. И девчонка оказалась меж двух огней. Если победят синие узоры... То, противно это признавать, но я согласен с Курамой. Ее лучше убить, пока из нее не выросло нечто иное.
Я с любопытством посмотрел на Шукаку. Он имел природное чутье в искусстве проклятых печатей и неплохо в них разбирался, даже не понимая принципов построения конкретных техник. Но и его интуиция не смогла мне помочь разобраться с меткой, оставшейся на Хинате после сражения с Ооцуцуки. Печать на ее руке росла, проникая в ткани. Сейчас я уже не уверен, что и отсечение от тела поможет от нее избавиться. Хотя большинство проклятых печатей можно уничтожить именно так. Конечно, при этом может потребоваться разорвать сердце, отрезать какую-то часть тела, снять скальп или провести трепанацию. Процесс неприятный, но это зачастую лучше, чем жить с джуиндзюцу.
С Печатью Неба или Печатью Земли подобный номер не пройдет, они вплетаются в кейракукей. Их можно купировать фуиндзюцу или заставить высвободиться заложенную в них чакру и волю. Похоже, с меткой Ооцуцуки придется сделать нечто подобное. Только я не знаю печатей, способных ее ограничить, и слабо представляю, как заставить Урашики вылезти из техники. Но так оставлять девчонку нельзя.
Подойдя ближе к Хинате, я коснулся пальцем ее лба. Моя чакра проникла сквозь горячую кожу, разбивая гендзюцу, в которое Хьюга была погружена для собственной безопасности. С резким судорожным вдохом она вернулась из своего внутреннего мира в мир внешний.
— Дайкаге-сама, — распахнув белесые глаза, удивленно прошептала Хината.
— Привет, — тепло улыбнулся я. — Как себя чувствуешь?
— Я... Мне как-то... Странно, — неуверенно и с запинками ответила Хьюга, потупив взгляд.
— Понимаю, — кивнул я в ответ. — Потерпи еще немного. Я придумал способ, как помочь тебе.
— Правда? То есть... Что мне нужно делать?
— Пока ничего особенного, — отвернувшись от девушки, я сложил пальцы в печати, готовясь к Призыву.
— Дайкаге! — в тот же миг раздался позади испуганный голос Хинаты, мгновенно заглушенный треском коротких разрядов электричества.
