· · · · · · · · · · · · · · · · · · · · ·На двадцати судах с едва прикрытым днищем — Чтоб выбить посреди реки —Тех пленников везли в цепях, в последнем сраме… И всех Луара приняла:Проконсулу Карье, под винными парами, По нраву скорые дела.Вот этих слизняков, приказчиков разбоя — Фукье, Дюма, как на подбор, —Где, что палач и вор, равны между собою Судья, присяжный, прокурор, —У, как я их хлестал, багровых от разгула, Когда, вином воспаленыИ похотью томясь, они сидят оснуло, Лоснятся, хвастают, пьяны,Сегодняшней резней и завтрашним разором, Перечисленьем подлых дел,И радуются им, и песни тянут хором! А для утехи потных тел —Лишь руку протянул, лишь губы захотели — Красотки вмиг разгонят хмель:Поверженных забыв, они из их постели К убийцам прыгают в постель.Продажный этот пол слепит приманка славы. Он — победителю вприклад.Все, кто б ни победил, у женщин вечно правы: На шее палачей висят,В ответ на поцелуй губами ищут губы. Сегодня наглая рукаУже не встретит здесь ей недоступных юбок, Стальной булавки у соска.Раскаяние — ад, где ищут искупленья. Но тут не каются, а пьют.Ночами крепко спят, не зная сожаленья, И снова кровь наутро льют.Неужто же воспеть кому-нибудь под силу То, чем бахвалится бандит?Они смердят, скоты: копье, что их пронзило, Само, тлетворное, смердит.<p>VII</p>Когда войдет баран в пещерный сумрак бойни И поглотит его проем —Отара, пастухи, последний пес конвойный Уже не думают о нем.Мальчишки, что за ним, гоняясь, ликовали, Красоток разноцветный рой —Они его вчера умильно целовали, Украсив пестрой мишурой, —Не вспомнят про него, когда мягка котлета. Что в бездне помощи искать?Мне ясен мой удел. Не надо ждать ответа. Пора к забвенью привыкать.Как тысячу других, отрезанных от мира, Назавтра, стадо поделя,Разделают меня и выкинут для пира Клыкам народа-короля.А что могли друзья? Рукой родной и близкой, Мой истомленный дух леча,В решетку передать случайную записку Да золотой для палача…Живущий должен жить. Не мучайтесь виною. Живите счастливы, друзья.Вам вовсе ни к чему спешить вослед за мною. В другие времена и яОтвел бы, верно, взгляд от страждущих в неволе, Не замечая скорбных глаз.Сегодня мой черед кричать от этой боли, Да будет жизнь светла для вас.<p>VIII</p>
