Осторожно Валерий положил мешок на краю могилы с небольшим наклоном из-за близко расположенной вырытой земли и, не опасаясь подвернуть ногу, спрыгнул в темноту на дно могилы, уложенное досками. Он уже протянул руки, чтобы взять мешок с покойницей и тут вспомнил, что забыл в подвале окровавленный матрас. Вновь Бурцев с трудом выбрался из могилы и ушёл, оставив безжизненный груз. Свернув матрас, Валерий вынес его на улицу и, подойдя к могиле, – сбросил вниз. Привычно опять спрыгнув на дно, Бурцев аккуратно разложил ватник, затем протянул руки и подтащил мешок ближе к краю. Здесь Валерий легко дёрнул спальник на себя, и тот свалился на его подставленные руки. Осторожно, но с большим трудом из-за узости могилы, Бурцев положил тело на доски и выбрался наверх. Ещё минут пять он стоял и словно не знал, что делать дальше. Пот стекал с лица, но Валерий не замечал его. «Да! Чуть не забыл. Нужно положить рядом с ней её сумку. Ей там, возможно, пригодятся деньги и косметика…» – сказал про себя Бурцев, чувствуя крепкое опьянение и тем самым говоря кому-то, что он не грабитель и чужие деньги ему не нужны. Бурцев опять сходил в подвал, а вернувшись осторожно опустил сумку к ногам покойницы. «Что теперь? А! Теперь необходимо принести кирпичи и поставить их у головы и у ног…» – приказал мысленно себе Бурцев. Примерно, ещё полчаса Валерий таскал белые тяжёлые силикатные кирпичи из небольшой стопки, накрытой целлофаном возле дома. В своё время остатки кирпичей прибрал отец после завершения кладки коробки дома. Валерию вновь пришлось спускаться вниз, но прежде чем это сделать, – он предусмотрительно выдернул лопату из земли и опять положил её поперек ямы. Если двумя последними досками он закроет тело, то легко выбраться ему поможет опять лопата и уже уменьшенная глубина могилы. Бурцев спустился опять вниз, осторожно удерживаясь за черенок, чтобы случайно всем весом не наступить покойнице на ноги в спальном мешке.
Через несколько минут Зоя лежала, как в саркофаге: на досках, на матрасе, в спальном мешке. Сверху погибшая была закрыта тоже досками, что лежали на кирпичах по краям могилы. Медленно Бурцев засыпал яму наполовину и во время этой работы с ощущением приятного холодка в груди почувствовал, что с каждой брошенной лопатой земли вниз все дальше уходило опасение, что его когда-нибудь разоблачат и покарают за это убийство. Затем Валерий хладнокровно спустился и насколько мог утрамбовал землю ногами, потом досыпал земли вровень с поверхностью и опять принялся утаптывать её. Как бы он ни уплотнял землю, оставалось ещё много лишнего грунта. Валерий постоял и решил, что сейчас пойдёт спать, а завтра остатки земли перекинет через забор на картофельное поле и закроет тщательно при дневном свете могилу дерниной.
На следующий день после пробуждения Бурцев тотчас выпил коньяка прямо из горлышка бутылки, чтобы опять вернуть уверенность и спокойствие вчерашней ночи. Валерий нашёл сплющенную пулю, которая насквозь пробила голову Зое, расколола одну половую плитку и рикошетом угодила в осиновый брус бани. После того как в саду дернина была уложена, а лишняя земля переброшена через забор, Бурцев растопил банную печь и сжёг порванные трусы с колготками жертвы, затем он сжёг кровавый и вымазанный в могильной земле халат, а после того, как помыл пол, – помылся сам.
К вечеру Валерий отрезвел, оделся, взял с собой пистолет и ушёл на тракт, чтобы доехать до города. На следующее утро ему нужно было выезжать на линию в дневную смену.
Крещенские морозы в наступившем году оказались особенно злыми. Они пришли немедленно после праздничной оттепели, и потому голые ветки лиственных деревьев вдоль улиц и переулков покрылись иглами инея, и город в лёгком тумане за одну ночь превратился в сказку с Новогодней открытки.
