«Хочется есть», – подумал Бурцев, возвращаясь окончательно в подвал, напугавшись холода могилы и представив, насколько страшно быть закопанным в такой сырой и безжизненной земле. За столом в комнате отдыха при бане Зоя сидела в ярком свете и в тепле. На нее был надет толстый желтый махровый халат, и она, разомлевшая от пара, пила чай. На голове у нее было повязано полотенце в виде турецкой чалмы. Теперь она выглядела не так пугающе, как при выходе из подполья. Сейчас лицо ее немного блестело от крема, и запах от этого крема распространялся повсюду. В ее сумке имелись и духи, но сейчас она ими не воспользовалась, памятуя причину скандала в такси. Главное, что удивило Бурцева – ее губы. Они были слегка подкрашены помадой. Невероятно, но после бани ее синяк под обоими глазами заметно уменьшился. «Несомненно, этот синяк и за неделю не сойдет, но если каждый вечер принимать горячую баню и париться, то он исчезнет значитель- но раньше… – подумал Валерий. – Но губы! Губы! Почему она их накрасила? Или это неосознанная женская привычка, или это для меня?.. Это, несомненно, для меня, ведь других мужчин здесь нет… Я же на ее симпатию выкопал холодное и страшное ложе… Я, безусловно, чудовище…» – говорил мысленно Бурцев и не хотел верить перемене в лучшую сторону к себе пленницы.
– С легким паром, – не смея улыбнуться, тихо сказал Валерий, продолжая оставаться какое-то время пораженным контрасту между холодной сырой могилой и тем теплом и светом, что окружали в данную минуту чистую и раскрасневшуюся Зою.
– Спасибо, – смутившись, ответила она. Зоя поставила чашку на стол и непроизвольно натянула халат на голые колени, потом неосознанно начала поправлять полотенце на голове. Она явно волновалась и словно не знала, куда пристроить руки, несмотря на то, что была значительно старше Бурцева, а в жизни всегда уверенной в себе женщиной. Ей было неловко от того, что она быстро освоилась в доме у чужого мужчины, который только вчера избил ее и изнасиловал. Она чувствовала себя как женщина-добыча в руках этого безжалостного мужчины, и поэтому рассудительно смирилась с ситуацией. Ее жизнь до этого пле- на казалась ей уже нереальной, где она могла грубо и властно говорить с подчиненными на работе мужчинами. Она прожила почти сорок лет и, как дитя, не предполагала, что могут существовать такие дикие, жестокие и непредсказуемые люди, как ее похититель. Зоя догадывалась, что существуют где-то страшные преступники, но что ее жизнь пересечется с одним из таких – она никогда не предполагала.
«Интересно, надела ли она после бани на себя привезенные мной трусы или голая под халатом?» – подумал Бурцев и спросил:
– Ты поела?
– Да…
– Вода холодная в бане еще осталась?
– Одна бочка еще полная, – ответила тихо Зоя.
– Я сейчас пойду, помоюсь, а ты сделай мне бутерброды с ветчиной и помидорами.
