— Вопрос сложный. Это к историкам, к социологам всяким — а я в гуманитарных науках не слишком шарю, как ты заметила… А вообще, у нас где-то до позапрошлого века тоже все грызлись — и внутри страны, и между государствами тоже. Но потом стало кое-как выправляться. Как будто, знаешь, брели сквозь заросли, пока не наткнулись на ровную тропинку. Может, везенье просто…
После короткой паузы я добавил:
— Хотя не сразу наладилось, ясен пень. Но к началу прошлого века пошла вменяемая движуха. Политических и финансовых царей-королей подвинули, придержали. Запустили реформы, причём сразу в разных странах… Смахивает на сказку, согласен, но получилось ведь. Повезло, говорю же…
— А по-моему, вполне естественный ход событий. Было бы странно, если бы ваше общество так и не нашло ровную тропинку.
— Ну, так-то да…
Поднявшись на крышу, мы сели в аэрокар.
Началась рутина — полёты над континентом, сдача-приёмка грузов. Воспоминания о той хрени, что мы видели на промежуточных остановках, отодвигались на второй план, и это меня устраивало. А наблюдать за Хильдой, которая приходила в норму, было приятно.
Наведались снова в трест, забрали посылку у лорда Маллана и взлетели над городом. Я посмотрел на Хильду:
— Товарищ штурман, хочу домой. Напрямую, без промежуточных.
— Я тоже очень-очень хочу. Ты даже не представляешь, насколько.
Точка на радаре зажглась исправно, юго-восток был в пределах доступа.
И мы прыгнули.
Глядя на «акварель», я вспомнил стриптиз, увиденный в конце прошлого рейса, и ухмыльнулся. Хильда тоже хихикнула, догадавшись, о чём я думаю.
— Рада, что впечатление оказалось незабываемым.
— Да уж, ты постаралась.
Мы вышли из прыжка в Подмосковье. Я посадил машину на асфальтовую дорогу и вырулил на Ярославское шоссе. Мы были уже в формате кабриолета, июльское солнце грело вовсю, и Хильда от удовольствия жмурилась, словно кошка.
Московские новостройки замаячили впереди, раздвинулись в стороны, и мы окунулись в уличный гам. Сдали груз в НИИ, после чего спокойно покатили на базу. Могли бы и долететь, но мне хотелось проехаться, чтобы Хильда посмотрела на город, а местный люд посмотрел на Хильду.
Машину, как и положено, мы сдали в гараж. Техник-москвич спросил:
— Ну что, опять тачка в хлам?
— Не преувеличивай, — сказал я. — В тот раз только передок был помят и стёкла побиты. А в этот — вообще всё чинно и благородно. Ну, разве что в боковое стекло один долбоклюй засадил дубинкой. Плюс разок по багажнику.
— Где вы таких психов находите?
— Места надо знать.
Мне позвонила Ксения, секретарша начальника, и попросила зайти.
— Вас опять на хаб вызывают, — сообщила она. — Какие-то дополнительные вопросы насчёт вашего рейса.
— Кто б сомневался, — пробурчал я.
Мы с Хильдой пообедали и уселись в межосевое такси.
С Ленинградки выехали на мост, а оттуда — на остров. «Ротонда» высилась всё так же внушительно, звенели трамваи. Таксист довёз нас до башни.
Глава ямского приказа смерил нас долгим взглядом, когда мы зашли к нему в кабинет. Поинтересовался устало:
— И что прикажете с вами делать?
— Премировать? — подсказал я с энтузиазмом.
— А может, проще уволить? От вас нервотрёпки больше, чем от всех остальных экипажей сразу. По крайней мере, в последние две недели.
— Зато стараемся.
— Старайтесь поменьше. Ваш последний отчёт вогнал в ступор наших ведущих специалистов. Поскольку маг разума признала вас адекватными, к вашему рассказу мы отнеслись серьёзно. Несколько экипажей-разведчиков попытались повторить ваш маршрут, чтобы попасть в тот мир, где летают к звёздам.
— И что в итоге? — спросил я.
— Итоги — так себе. По этим координатам все залетают в мир, которым управляет синклит. Раз за разом одно и то же. Это возвращает нас к версии, что с вашим отчётом не всё в порядке. Требуется перепроверка.
Он побарабанил пальцами по столу и хмуро продолжил:
— Мне это крайне не нравится, но не вижу другого выхода. Хильда, прошу вас сейчас зайти в кабинет номер двадцать семь. Тимофей, а вас — в кабинет номер двадцать восемь. С вами поработают порознь, чтобы затем сравнить результаты. Возможно, версия с ложной памятью всё-таки подтвердится, хоть и выглядит экзотически. Поэтому проверка на этот раз будет глубже — через гипноз, с опорой на визуальный материал. Вы можете отказаться, естественно. Но тогда нам придётся расторгнуть с вами контракт.
— Мы не отказываемся, — твёрдо сказала Хильда. — И совершенно согласны с вашим решением. Пусть нас проверят тщательно.
— Благодарю, коллеги. Тогда идите, вас уже ждут. А после сеанса — снова ко мне.
Мы вышли в коридор и уставились друг на друга.
— Что за допрос с гипнозом? — спросил я.
— Допрашивать нас не будут. Во-первых, если работают маги разума, то принцип добровольности сохраняется при любых обстоятельствах. У нас же не дикий мир. Во-вторых, ты слышал — от нас хотят получить картинки, а не слова. Помогать будут рисовальщики, скорее всего.
— Ладно, поглядим. Отказываться, конечно, нельзя, ты правильно всё сказала, но, блин, гипнотизёры меня чё-то напрягают…
Хильда неожиданно улыбнулась:
— Я-то хоть в рейсе постоянно пугаюсь, а ты — на хабе. Трусишка.
