— Тогда я этого требую, — вмешалась Минерва.
Барон повернулся к балкону спиной. Шиммерийский секретарь поднял над перилами первую картину. Она изображала лысеющего министра в камзоле.
— Нет, и близко не похож! — вскричали разом мужики.
— Благодарю, — сказал пророк. — Прошу следующую.
На новом портрете оказался молодой янмэец, сидящий за столом и задумчиво кусающий кончик пера.
— Не он, — отмахнулся Борода. Другие рыбаки тоже занекали.
— Благодарю. Следующую картину.
Вот теперь на портрете был статный дворянин в парадном мундире, с рукою на шпаге. Ларсен и Борода тут же закивали, но Джейкоб и Смит усомнились:
— Бороденки нет… у владыки была, а тут только усы.
Ларсен отказался от своего слова, Борода упорно повторил: «Он» — возможно, просто потому, что стеснялся поменять мнение.
Четвертый, пятый и шестой портреты также изображали дворян в мундирах. Конечно, все они держали руки на шпагах, гордо задирали подбородки и стреляли орлиными взглядами в горизонт — ибо таков был канон парадного военного портрета. Мнения рыбаков разделились. Ларсен и Смит высказались за четвертую картину, но Ларсен потом сменил мнение в пользу пятой, вызвав в зале смешки. Джейкоб же все отнекивался, чуя подвох, а на шестом портрете спросил:
— Этот последний?
— Последний, — кивнул пророк.
— Тогда он! Он — владыка!
— Благодарю вас, — сказал Франциск-Илиан и с поклоном развел руками.
Никаких комментариев не требовалось. Над залом повисла тревожная тишина.
— Внесите в протокол, — выдавил судья Кантор, — ни один свидетель не опознал владыку Адриана.
— Что?.. Как?.. — рыбаки выпучили глаза. — Мы ж того! Мы видели!..
— Вы видели мундир, который затмил остальное. Владыка Адриан был на втором портрете — сидящий с пером в руке. А четверо в мундирах — просто имперские генералы.
— Но мы же… Мы видели… — промямлил Ларсен, бледнея на глазах.
— Дурачье! — взревел Бонеган. — Я вам покажу, слепые кроты!
— Требую порядка в зале! Советник имеет еще вопросы?
— Конечно, ваша честь. Однако наступает восьмой час. Я охотно отложу остальные вопросы, чтобы более не утомлять ее величество. Сегодня мы оканчиваем на следующем выводе: некто в шутовском колпаке ударил ножом кое-кого в генеральском мундире. Только это достоверно следует из показаний рыбаков, и ничего более.
Едва заседание окончилось, Мими обернулась к Эрвину, сияя от радости:
— Хочу праздничного кофе с праздничным пирожным! Я знала, что Менсон невиновен! Начала суд, чтобы очистить его имя, — и это случилось!
Строго говоря, оправдание Менсона сулило Эрвину гораздо больше проблем, чем казнь. Но такова была сила судебной драмы, что Эрвин проникся состраданием к главному герою и теперь радовался вместе с Мими.
— До оправдания еще далеко, ваше величество. Но пророк разбил фундамент обвинения — без этих свидетелей оно недолго выстоит.
— Скажите, что я была права, устроив суд в Палате! Ведь права же, да?
Ворон Короны возник подле Эрвина:
— Милорд, нужно сказать пару слов наедине.
— Прошу простить, ваше величество.
Поклонившись Минерве, он пошел вслед за Марком. Выбрав уединенное место подальше от глаз и ушей, Ворон сказал:
— Милорд, у нас имеется затруднение.
— Никакого затруднения, Марк. Я приказывал добиться справедливости — и вы это сделали. Дали Менсону шанс, он его использовал — теперь мы знаем, что он невиновен.
— Вы были правы с самого начала, а сейчас — ошибаетесь. Это Менсон убил Адриана. Теперь я не питаю ни капли сомнений.
— Как вы сделали такой вывод?
— Пока все слушали альмерских дурачков, я следил за Менсоном. Он выдал себя с головой. Если он не убивал, то, значит, рыбаки лгут. Почему он не закричал: «Вы лжете, сучьи дети»?
— Ну, порядок в суде…
— Менсону чхать на порядок! А он не только не закричал — не выронил даже шепотом. Молчал, как рыба, и хлопал глазами. Дважды отводил взгляд: когда рыбаки сказали про удар в спину, и когда я — про колпак. Он был там, в колпаке, с ножом, он заколол Адриана!
— Но рыбаки не опознали владыку…
— Хитрюга шиммериец запутал их. А они правы во всем! Они же опознали генеральский мундир! В том чертовом поезде был лишь один генеральский мундир — на владыке! Старший из гвардейцев носил чин капитана.
Эрвин встряхнул головой.
— То есть, на следующем заседании вы намерены…
— Милорд, прошу вашего решения. Я не намерен больше сдерживать себя. Менсон — подлый убийца, я хочу затянуть петлю на его мерзкой шее. Но он убил вашего врага. Возможно, спас вас от поражения. Милорд, что вы скажете, если я уничтожу его?
— Как и прежде, Марк, я хочу справедливости. В той войне я одержал семь побед — а мог одержать восемь. Чего я желал Адриану — так это суда и смерти на плахе, а не от рук паяца-безумца. Если Менсон виновен — расправьтесь с ним.
Ворон Короны потер ладони:
— Можете рассчитывать на меня, милорд.
— Однако не мешайте ему говорить. Он и его свидетели должны иметь полную свободу действий.
