Кохаку скрестила руки на груди, пока недовольным взглядом сверлила Ю Сынвона, который сидел на пристани с бумагой в одной руке и кистью в другой. Рядом с ним также стояла баночка с чернилами. Монахи успели высушить его чёрный наряд, поэтому он давно переоделся, а вот Кохаку осталась в тёмно-синем.
— Нам не нужны жертвы невинных людей!
— Принцесса, — Ю Сынвон тоже был серьёзен, — мы оба чуть не погибли в бою с Сюэжэнем и представить себе не можем, насколько сильнее окажется «отец» аккымов. Подкрепление не будет лишним.
— Я не хочу, чтобы погибли люди.
— Значит, хочешь погубить меня и монахов?
Кохаку бросила тоскливый взгляд на Рури, который помогал Чуньли и ещё двум монахам поднять необходимые припасы на корабль, и вздохнула. Она в принципе не хотела никого потерять, а его смерти желала в последнюю очередь.
— Я хочу сохранить как можно больше жизней, — со старательно скрываемой болью в голосе произнесла Кохаку.
Страхи прошлого всплывали из глубин её сознания и напоминали о себе. Картины горящей Чигусы, слёзы матери, крики — всё это мелькало перед глазами и заставляло сжиматься.
Кохаку не планировала посылать людей на Чигусу, пока не будет уверена, что сможет гарантировать их безопасность, но Ю Сынвон продолжал настаивать:
— Тогда позволь моим людям помочь.
Она уже не видела смысла спорить с ним: всё равно будет стоять на своём, а она только потратит своё время и нервы. Лучше поможет Рури и остальным.
— Делай что хочешь.
Кохаку отвернулась и подошла к монахам, которых Чуньли только успел представить — Дунси и Тяньинь, но она ещё не успела ближе пообщаться ни с кем из них. Он только сказал, что высокий Дунси умеет управлять кораблём и отвезёт их, а миниатюрный Тяньинь прекрасно ориентируются не только по картам, но и по звёздам, до вступления в орден часто бывал в море, поэтому с ними путники не пропадут.
Дунси выглядел крупным, таскание тяжёлых ящиков как будто не составляло для него труда, а вот Тяньинь весь покраснел и ходил с дрожащими руками. Он споткнулся и чуть не упал, несколько плодов спелой локвы вывалилось из ящика, что он держал в руках. Кохаку удачно оказалась рядом, шагнула в его сторону и схватилась руками за ящик. Тяньинь сумел удержать равновесие, а затем увидел перед собой принцессу и кинулся извиняться.
— Бра-ат, — протянула Кохаку и порылась в памяти. — Шишун*, шиди или как тебя там, мы тут все свои, не надо формальностей!
* Кохаку неправильно произносит «шисюн».
Имена и лица она запоминала хорошо, а с новыми названиями возникали сложности.
Тяньинь приподнял голову и взглянул на неё через коробку, в его глазах она прочитала шок и ужас, при этом щёки он надул так, будто еле сдерживал смех. В итоге его губа скользнула и издала забавный звук, Тяньинь не выдержал и захохотал в голос. Руками он продолжал держать ящик, который с другой стороны подпирала Кохаку и тоже улыбалась, пока монах не успокоился. Однако стоило ему прийти в себя, как он принялся рассыпаться в извинениях:
— Прошу простить этого невежественного монаха!
— Шишу-ун!
На её крики сбежались Чуньли и Дунси, а Рури поглядывал в их сторону с борта судна, но вместо того, чтобы спуститься, продолжил расставлять ящики.
— Всё в порядке?
По всей видимости, Чуньли ощущал ответственность за слова и действия остальных монахов.
— Да, то есть, нет! — воскликнула Кохаку и потащила коробку на себя, которую они всё это время держали вместе. — Я хотела помочь.
— Отдайте ей этот ящик уже, пусть сама поднимет, — насмешливо крикнул Ю Сынвон. Кохаку перевела на него взгляд: тот только дописал письмо, отложил кисть в сторону и свернул бумагу. Затем этот лист он передал мышонку Джику, который почти незаметно вылез из рукава генерала, сложил ещё в несколько слоёв своими крошечными лапками, взял в зубы и понёсся по деревянной пристани.
Кохаку непонимающе смотрела ему вслед. Ю Сынвон же не рассчитывал, что какой-то мышонок, пусть и этот самый Джик, доставит письмо из Цзяожи в Сонгусыль? Да они сами быстрее доберутся до Чигусы и вернутся сообщить миру вести.
Она уже успела позабыть, что спорили они из-за ящика с локвой, которую монахи сами насобирали и решили им отдать, и сосредоточилась на письме.
— Джик потащил твоё письмо в Сонгусыль?! — не выдержав, воскликнула Кохаку. Даже хвост уже перестал виднеться.
Ю Сынвон задумчиво посмотрел на неё, хитро улыбнулся и поднялся на ноги. Он размялся, прошёл мимо них и с лёгкостью поднялся по трапу, поглядывая в сторону монахов, но, очевидно, не собираясь помогать. А вот Кохаку не желала, чтобы за неё выполняли всю работу. С неё хватит жизни принцессы.