Дни тянулись за днями, недели за неделями, месяцы за месяцами — именно так Кохаку ощущала течение времени на корабле. Оно шло, и шло, и шло. И ничего не происходило. Она просыпалась и долго лежала на кровати, надеясь, что так корабль быстрее доплывёт до Чигусы, затем выходила на палубу и долгое время смотрела на одинаковую воду. На горизонте не виднелись никакие острова или чужие судна — только безграничный океан. Кохаку любила ходить по лесам, бродить вдоль побережья и подниматься в горы, но оказавшись на корабле, она ощутила себя в ловушке. Он — свободный — плавал и хоть как-то двигался, а в её распоряжении оказалось крошечное помещение, откуда она не могла сбежать. Если и огромный дворец Сонгусыля являлся для неё богатой клеткой, где всегда кормили роскошными блюдами, то здесь выбор еды оказался скудным, даже картины за окном не менялись. Через покои во дворце она видела то увядающие, то расцветающие деревья и кусты, а здесь — лишь небо и океан. Пусть Кохаку перестало укачивать, она совершенно не могла найти себе занятие.
В один момент монахи сдались и выдали ей швабру с ведром, чтобы хоть как-то отвлечь. К их удивлению, Кохаку тщательно отмыла весь корабль за час и снова заскучала.
Уставшая и измученная от долгого пути, она лежала на деревянном полу палубы, раскинув руки в стороны. Её слух особенно обострился. Она слышала, как покачивалось судно и скрипели двери, как Ю Сынвон и монахи перемещались по кораблю и что-то горячо обсуждали, но в суть Кохаку не вникала. Солнце спряталось за густыми белыми облаками, и она лежала и бессмысленно смотрела на почти одинаковое небо, которое рано или поздно начинало темнеть, загорались звёзды, а затем вновь наступал рассвет.
— Нуна.
Над ней навис Сюаньму. Несмотря на то, что после первых дней Кохаку неплохо себя чувствовала, аппетит у неё пропал полностью, поэтому её друг искренне беспокоился. В руках он держал пиалу с рисом и деревянные палочки, но взгляд Кохаку даже не видел их.
Сюаньму опустился перед ней на колени и поставил на них пиалу, а рукой дотронулся до её плеча и аккуратно потряс. Взгляд янтарных глаз немного прояснился и наполнился теплом и светом. Она моргнула и вяло приподнялась на локтях.
Что-то поменялось.
Сюаньму поставил пиалу на пол, поднялся и подошёл к борту. Кохаку напряглась и мигом пришла в себя, вскочила на ноги и подбежала к нему. Вдали виднелось тёмное пятно.
— Это Чигуса? — воскликнула ожившая Кохаку. — Мы приплыли?
На её крики сбежались остальные, а голос Ю Сынвона прозвучал над самым ухом:
— Нет, это корабль.
Он выглядел серьёзным.
— Друг или враг? — Чуньли озвучил вопрос, который волновал всех на борту, её взгляд встревоженно бродил по пятну.
— Мои люди успели бы догнать нас, но лучше быть готовыми к любому исходу. Аккымы могли выслать подкрепление из Хунсюя.
В ожидании время тянулось ещё дольше, но теперь Кохаку хотя бы видела нечто приближающееся, поэтому не раскисала. Высокий Дунси вернулся к штурвалу, а она стояла и смотрела вдаль.
Сюаньму поднял пиалу с пола и вздохнул — рис и нарезанная рыба уже остыли. Он ушёл на кухню, чтобы снова разогреть, после чего вернулся и подошёл к нуне. Она упиралась подбородком в руки, что лежали на борту. Аромат еды ударил в нос, и в животе Кохаку заурчало.
— Спасибо.
Она забрала пиалу из рук Сюаньму и почти сразу заглотила весь рис, даже не потрудилась прожевать. Вместе со смыслом жизни к ней вернулся аппетит.
Ни Кохаку, ни Сюаньму не знали, сколько времени прошло: казалось, они простояли тут несколько часов, когда чужой корабль, наконец, подошёл достаточно близко. На матче развевался флаг Сонгусыля — всё-таки люди генерала Ю успели. Вскоре они смогли заметить двигающиеся на корабле точки, а ещё позже — знакомые лица, которые узнали и их.
— Принцесса Юнха, мы так скучали! Принцесса Юнха, как вы могли нас оставить? Вы живы, здоровы, у вас всё в порядке?
Громкий голос евнуха Квона разнёсся по всему океану. Кохаку не знала, плакать ей или смеяться. Она не хотела вмешивать в войну простых людей, в особенности тех, кто даже не являлся воином. Она собиралась в будущем увидеться со своими слугами и друзьями, тем более планировала забрать Джинмин от строгих родителей… если выживет. Но не думала, что её близкие приплывут вместе с подчинёнными Ю Сынвона. Рядом с евнухом Квоном хмурилась служанка Хеджин, чьё лицо теперь рассекал ужасный шрам, оставленный рукой аккыма Джукччи, а перед ней на бортике стоял каса-обакэ Дзадза. Всё-таки они выполняли обещание: отыскали зонтик и только потом вернулись в столицу Сонбак, не бросили его. А Кохаку за ними не приехала. Она прикусила нижнюю губу, чувствуя себя виноватой, а уголки невольно растянулись в улыбке. Кохаку подняла руку и помахала.