Кохаку развернулась и двинулась по тропе, ведущей из бамбуковой рощи обратно в Анджу. Она не оглядывалась — не было нужды: прыжки Дзадза с глухим стуком раздавались по земле, множество слоёв одежды Джинмин и Юны шуршали, раздуваемые ветром, и пусть обычный человек не слышал бы их шагов, острый лисий слух мог распознать практически всё. Кроме бесшумного дракона. Но Кохаку не сомневалась, что и Рури следовал за ней.
На постоялый двор Тэянджи путники прибыли лишь к ночи. Джинмин и Юна показали им город и вместе помогли расспросить местных о даме Пён — вернее, только Джинмин, в то время как Юна молча пряталась за своей младшей соученицей, как и Рури, который не горел желанием общаться с горожанами. Также их отвели в известный на весь Анджу ресторан острой еды, где Кохаку наелась рыбой, рисом и бобами в остром соусе. Затем Джинмин и Юна вернулись в хижину Якчук, а Кохаку, Рури и Дзадза отправились на постоялый двор, где слуги уже должны были найти для них комнаты.
Стоило переступить порог, как навстречу с испуганно-восторженными, но приглушёнными криками выбежал евнух Квон:
— Моя госпожа, этот евнух ужасно переживал!
По его быстрым и резким жестам казалось, что он либо сейчас кинется Кохаку на шею, либо бросится на колени перед ней и расцелует ноги, но евнух Квон заставил себя сдержаться, низко поклонился, спрятал руки в зелёные рукава и сложил их перед собой.
— Не стоило, мы целы и невредимы.
Кохаку положила руку ему на плечо и успокаивающе мягко сжала, после чего наконец-то почувствовала, как ныли ноги и слипались глаза. Она хотела поскорее завернуться в одеяло и лечь спать.
Почти незаметная Хеджин стояла в отбрасываемой фонарями тени у деревянной лестницы, но взор Кохаку всё равно зацепился за её силуэт, поэтому она прошла мимо евнуха Квона и обратилась к служанке:
— Хеджин-а, отведи меня в комнату.
Краем глаза она также заметила, как хозяин постоялого двора с любопытством посмотрел на неё саму и на Рури, но только кивнул обоим и ничего не ответил. Должно быть, не хотел шуметь и будить остальных постояльцев.
Хеджин кивнула головой за лестницу, предлагая госпоже проследовать к жилым комнатам. Кохаку шустро двинулась по коридору, пока не свалилась на полу от усталости, обернулась — служанка уже стояла за её спиной; Хеджин вмиг обогнула её и приблизилась к одной из дверей.
— Ты отдельно или со мной? — шёпотом поинтересовалась Кохаку, прижимая Дзадза к груди. Она почти никогда не бывала на постоялых дворах и не знала, ночуют ли слуги отдельно от своих господ.
— С вами.
Хеджин пропустила Кохаку перед собой, после чего зашла следом и тихо прикрыла дверь. Наверное, тогда и евнух Квон разделит покои с Рури.
На полу уже были разложены циновки с подушками и одеялами — пусть из грубоватой ткани, не такие мягкие, как во дворце, но всё равно достаточно удобные. Не раздеваясь, Кохаку плюхнулась на постель и накрылась с головой, Дзадза улёгся рядом и прижался к её груди. Кохаку дотронулась пальцами до шеи и вздрогнула — те оказались ледяными, как бы не разболеться после прогулки в холодный осенний вечер.
Благо, от нагреваемого пола исходило приятное тепло. Она даже не обратила внимания, что на постоялом дворе Ханыльсан, в котором они останавливались в дождливую ночь по ту сторону горы от Анджу, комнаты никто не отапливал. Здесь же было так же приятно, как и в просторном дворце — слуги всегда следили, чтобы их господа не мёрзли, и в особенности в холодные ночи топили печь.* Кто-то из местных рабочих также всю ночь не спал, закидывал дрова и поддерживал тепло на постоялом дворе.
* В Сонгусыле используется система ондоль (кор. 온돌) — «тёплые камни», система обогрева домов Кореи. Печь находилась в кухне или внешней стене, под полом прокладывались тоннели для дыма и горячего воздуха.
Кохаку уснула в тот момент, как только её голова коснулась вытянутой подушки из грубой ткани.
— Лунная богиня, молю, помоги твоей жалкой последовательнице, спаси моё дитя!
Некогда стройная и высокая женщина, завёрнутая в длинный тёмный плащ, сгорбившись и поникнув, сидела на берегу моря. Она обнимала ещё тёплое тело девочки, крепко прижимала её к своей груди и горько плакала. Если бы не страх оказаться замеченной, она бы выла на луну как дикий волк, однако чёрное небо заволокли тучи, ни одна звезда не могла пробиться сквозь тёмную завесу.
Женщина чувствовала, что происходило что-то неладное. Богиня не могла отвернуться от неё, нет — что-то случилось. В свете луны богиня всегда отвечала мольбам верующих, и даже если не исполняла желаний каждого, то всё равно старалась всем помочь — она и её верные ученицы.
Чёрные облака как будто приплыли со стороны Чигусы. Несколько ночей назад служанка этой женщины случайно подслушала, как наследный принц собирал отряд лучших воинов, чтобы завладеть мощнейшим оружием и доказать королю, что он достоин стать следующим правителем. Оставалось только надеяться, что в его планы не входила Чигуса, но в закоулки души закрадывалось всё больше сомнений.
Этим днём она не видела наследного принца во дворце.