– Смирение, кроме этого, ничего другого и не остается. – В его голосе слышалась легкая грусть. – Как бы тяжело ни было, если я вмешаюсь, последствия могут быть еще хуже.
– Поэтому ты теперь так редко покидаешь Бессмертный город? Чтобы не сталкиваться с проблемами, решить которые ты не в силах? – Фельсифул усмехнулся. – Может, стоило все-таки отказаться от человечности, чтобы не задумываться о чужих жизнях?
– Вы уже знаете, что у меня были причины оставить при себе человечность, и я не жалею об этом. Со временем я найду способ помогать, а пока справляюсь и так.
Фельсифул завел руки за спину.
– Ну, как бывший человек, я хорошо понимаю, почему ты так рассуждаешь. Мне довелось пережить ту же боль, что сейчас терзает тебя. – Он вздохнул и посмотрел на гладкий потолок пещеры. – Я видел, как состарились и умерли мои близкие, их дети, внуки и правнуки – это тяжело, но я не бежал от этого. Старался чаще являть себя родным, потому помню их короткую жизнь; я проследил, чтобы они были счастливы и безопасно ушли на покой. Теперь все, кто был мне дорог, находятся в мире мертвых и вольны делать что пожелают. – Фельсифул улыбнулся Люциану. – Подумай над этим. Возможно, вместо страданий в одиночку ты можешь помогать своим близким. Я знаю, не в твоих силах вмешиваться в их жизни, но никто не запрещает тебе направлять их, подсказывать или что-то нашептывать, как ты сделал с Сетхом, тем самым ограждая от опасности. Боги стоят на стороне добра, но мы также умеем лукавить и манипулировать – это-то и помогает сохранять мир. Если у тебя проблемы с хитростью, обратись к Киайю – ему в этом нет равных.
Люциан опустил взгляд на гладкую землю. Он не хотел думать об этом, но слова Фельсифула имели смысл. Бог Войны был старше, многое пережил, и к нему стоило прислушаться.
– Спасибо. Я подумаю над вашими словами.
Фельсифул снова похлопал Люциана по плечу.
– Молодец! И отчего Киай говорил, что ты непослушный? Вон как внимательно слушаешь, – хохотнул он.
Люциан предпочел сделать вид, что не расслышал его.
Чем дальше они заходили, тем более безвыходным казалось их положение. Они миновали несколько туннелей и десятки иллюзий, видели ходы, арки и тюремные камеры, но конца пути даже не предвиделось. Распространив духовную силу на километры вглубь, они вроде и знали, куда двигаться, но все равно потерянно блуждали.
Фельсифул остановился и поставил ладони в бока.
– Что-то здесь не так. Это место… Оно меняет места входов и выходов? – спросил он, глядя на Люциана, который остановился рядом, задумчиво осматриваясь по сторонам.
– Или же выход меняет положение, и мы не успеваем его достичь. Вы знаете что-то еще о тюрьме клана Ночи?
Фельсифул покачал головой.
– В мое время говорили, что тюрьма полна иллюзий, которые не позволяют свободно передвигаться по ней. Заклятия… если те и были, то только в камерах, чтобы сдерживать заключенных. Про меняющиеся ходы я не слышал.
Люциан вздохнул.
– Что ж, тогда пройдемся еще. – Он махнул рукой и направился дальше. – Но в этот раз попробуем внимательнее смотреть на иллюзии, возможно, в них вплетены заклятия, которые укажут на связь с выходом.
Фельсифул поспешил следом.
– Мне только одно неясно, почему Киай поставил ловушку, которая ведет именно сюда? Чтобы жертва блуждала до конца своей вечности? Это ведь жестоко… Он ведь не такой…
– Возможно, он потом придет сюда, чтобы разобраться с вором, а пока позволяет бродить и питаться страхом. – Люциан задумался, а потом бдительно посмотрел на Фельсифула. – На самом деле странно, что он поставил ловушку аккурат с картиной. Вы ведь говорили, что он должен отдать ее вам, почему же так вышло?
– Не знаю. – Бог Войны беззаботно пожал плечами. – Думаю, Киай просто вредный.
Люциан с трудом сдержался, чтобы не цокнуть языком, и подумал:
– Стой. – Фельсифул отвлек Люциана от мыслей и вытянул перед ним руку, преграждая путь. – Слышишь?
– Шорох? Раньше я его не слышал.
Люциан почувствовал, как по чужой руке прокатилась дрожь, и непонимающе посмотрел на Бога Войны. Волосы его начали медленно загораться.
– Насекомые, – напряженно шепнул тот. – На нас движутся какие-то насекомые!
Фельсифул взмахнул руками, создавая огненный шар, но Люциан тут же погасил его и осуждающим тоном прошипел:
– Вы сожжете кислород!
– И что? Нам вообще-то дышать не нужно.
