А самое важное было в глазах. Не в том, что сейчас они казались глубже и краше; в них читалась сила, глядели они куда-то в недоступное простым людям, и это зачаровывало. Такой взгляд не пропустишь, он бывал только у алого да костяного янтаря.
Алёна засомневалась, но поняла, что дело совсем не в её наблюдательности, просто прежде Павлина и глядела иначе. Никто её прежде не учил управляться с янтарём в крови, небось и самой запрещали лишний раз прикасаться к силе, и если она что-то пробовала – наверняка украдкой, вот янтарь и таился до поры, только встреча с лешим всё перевернула.
И взгляд такой Αлёне не мерещился, это наблюдение было сделано задолго до неё,и о нём даже в школе рассказывали. Объяснялась такая особенность просто: нечисть и нежить, равно как и природные духи – дети и внуки Матушки, - обитала в привычном мире, но в глубине его, терялась в стенах домов, в деревьях, болотных бочагах, озёрах, горах. Видимыми эти существа делались только тогда, когда сталкивались с обыкновенными живыми существами, нападая на них или же соглашаясь на беседу. Алатырник иного дара мог при желании отыскать нечисть или нежить с помощью чар и силком вытащить в привычный мир, а красному и костяному янтарю такое было без надобности, они просто видели.
– Я хотела сказать тебе спасибо, – заговорила Павлина вскоре. – Если бы ты не вступилась, леший бы меня уморил.
– Леший тебя так отпустил, я-то при чём? – Можно или нет теперь говорить о своём янтаре, Алёна не знала и на всякий случай решила следовать прежним указаниям Вьюжина. – Да и нашёл потом лесник.
– Он всё мне показал, – тихо, но твёрдо ответила боярышня. - Я помню. И… прости, что не осмелилась прямо тебе помочь. Мне сейчас больше всего именно за это стыдно, – добавила она, глядя в тарелку.
– О чём ты? - всё же спросила Алёна, хотя предположение Стеши вспомнилось тут же.
– Я знала, что они задумали на празднике, но не предупредила прямо. Прислала масло с цветами, деcкать, подарок от прежнего ухажёра, да только не подумала, что ты можешь не поверить, - вздохнула она.
– А кто вообще это с подарками затеял? – полюбопытствовала Алёна.
– Общая идея, но больше Людмилы, – спокойно сдала Павлина бывшую подружку. - Она тебя невзлюбила сразу, потому что ты красивая и яркая, а ещё необычная для наших краёв и затмила бы её легко, а она к такому не привыкла. Ну а вдовица ей всё угодить пыталась. Все мы пытались, вот и придумали, что ты, дескать, влюбишься, любопытство проявишь, а там можно будет еще какую-нибудь гадость сделать.
– Ты ври, да не завирайся! – резко заявила Людмила, которая прекрасно всё слышала. – Больно нужна мне эта… кобыла, тоже мне, соперница! – Она бросила на Алёну острый, злой взгляд.
– Α с лешим? - спокойно спросила алатырница, не обращая внимания на недовольство красавицы.
– Это не знаю, кто из них придумал. Я тоже выслужиться хотела, о своём янтаре рассказала, - с тем же холодным спокойствием и всё так җе негромко ответила Павлина. – Сама хороша, думала, это и впрямь забавно будет. Прости.
Под новым глубоким, всезнающим взглядом Алёне стало не по себе. Не только внешне эта боярышня изменилась, внутри тоже, впрок пошла лешего наука.
– Что мы придумали? - возмутилась Людмила. – И даром мне эта девка дворовая не сдалась! Не смей на меня наговаривать!
– Я не сержусь, - честно ответила алатырница Павлине и вопросительно уставилась уже на Людмилу. - Но неужели всё из-за такой малости? Я думала,такое только в сказках бывает…
– Да ты мне не ровня, больше слушай эту сумасшедшую! – поджала губы красавица. И даже сейчас, с капризным и злым выражением на лице, она всё равно была чудо как хороша. – Это Светка тебя вон ревновала к покойному мужу, а мне ты не соперница ни в чём!
– Где уж мне! – улыбнулась Алёна себе под нос. - Да ты не волнуйся, я уж скоро уеду отсюда, глаза мозолить не буду.
– Вот и проваливай обратно в свой хлев, или где ты там живёшь? – продолжила в прежнем тоне Людмила. Она видела, что собеседницу обидные слова не трогают,и оттого сердилась еще больше – не привыкла она ни к взглядам таким, ни к насмешкам скрытым. Понимала, что незаконнорождённая княгиня издевается, а как ответить – придумать не выходило.
– В конюшне, наверное, раз уж кобыла, – подсказала алатырница и не удержалась от новой улыбки, уже вполне явственной и открытой.
– И верно, знай своё место! Как только Светлoв на такое позарился-то? Не иначе из-за наследства да княжества!
Дольше прoдолжать пустой разговор Алёна не стала, бросила на боярышню сочувственный взгляд и смолчала, позволяя оставить за собой последнее слово.
