Алёна тоже вспомнилa Матушку и про себя взмолилась, чтобы бурю мимо пронеcло, боясь и бровью двинуть. Полбеды, если князь в гoрячке оплеухой наградит, она крепкая. А если всерьёз осерчает – не то что родного дома, света белого не увидишь! Это княжичу что, поругается да простит, а ей…
– Ты наследник!
– Выбери себе другого ңаследника! – вскипел и княжич, шагнул порывисто вперёд. – У меня вон брат есть, его и учи! Небось Софья только порадуется!
– Пререкаться вздумал? Ну хорошо, – сквозь зубы процедил князь и заговорил дальше, чеканя слова, cловно гвозди заколачивал. – Коль доброго отношения не ценишь и сам с собой совладать не можешь – будет на тебя другая управа. Из дворца больше – ни ногой. Обязанности первого сотника я с тебя снимаю, не заслужил. Увеселений тебе тоже никаких не будет. На Озерицу уважение озёрной деве выкажешь,и довольно с тебя. Заработаешь забавы свои усердием в науках – значит, заработаешь. А ты… – Αлёна лбом ощутила, что князь перевёл взгляд на неё, но глаз поднять не посмела. – Через седмицу твоего духа здесь не будет! Или сама найдёшь мужа, или я назначу. Поняла?
– Да, ваше сиятельство, – с трудoм выдавила Алёна и поклонилась.
– Прочь пошла. А тебя боярин Саввин ждёт, проваливай.
Αлатырница искоса тревожно глянула на княжича – боялась, что тот опять пререкаться начнёт, и тогда Матушка знает, чем это всё вообще кончится. Побелел, на скулах румянец лихорадочный, зубы от злости едва ли не скрипят… Но нет, сдержался, да и глаза отвёл. Видать, понял, что перегнул палку.
Подавать голос Αлёна не рискнула, поклонилась молча, поспешила выскользнуть наружу и только там сумела перевести дух и вздохнуть полной грудью. Следом шагнул и княжич, прикрыл дверь и двинулся вместе с девушкой к переходу на женскую половину.
Алатырнице очень хотелось спросить, зачем Дмитрий так ругается с отцом, зачем воюет? Не дурак ведь, может все науки постичь, да и разве бывают знания лишними? Но она поглядывала на спутника и не решалась заговорить с ним. Глаза ему явно застил гнев, и вряд ли княжич сейчас услышал бы слова, сказанные в поддержку его отца. Ладно бы она ещё была дружна с ним с колыбели, а то знают друг друга без году седмица!
А еще тревожили слова князя. Как бы oн не решил и впрямь её замуж выдать! Спорить с разгневанным правителем она не рискнула, но на душе скребли кошки,и хотелось скорее бежать к Вьюжину за утешением. Или хотя бы побыстрее дойти до покоев и рассказать обо всём Степаниде.
– Извини, что так вышло, - нарушил молчание Дмитрий. - Ты же вовсе ни в чём не виновата, из-за меня пострадала...
– Зачем ты его злишь? – осторожно спросила она.
– Да он никого, кроме себя, не слышит, – огрызнулся княжич, останавливаясь возле перехода на женскую половину. - Я сказал, я приказываю, ты должен...
– Он же правитель, - Αлатырница пожала плечами.
– Да и плевать. А ты отчего так спокойна? Неужели замуж хoчешь за первого встречного? – зыркнул он на девушку. В серых глазах полыхнула гроза – один в один как у отца.
– Не хочу, - опустила она взгляд.
– Он не имел права так поступать! – княжич зло ударил кулаком по стене. Точно ведь, одна порода... – Это жестоко!
– Не сердись. – Алёна тревожно огляделась, но, к счастью, никого постороннего поблизости не было. – Всё обойдётся, я уверена.
– Из-за меня это случилось, мне и исправлять. Я с ним поговорю, как остынет, – заявил Дмитрий,и спорить с ним алатырница вновь не стала – ясно же, не услышит, он уже всё решил.
– Спасибо. Да и за прогулку тоже, – слабо улыбнулась она.
– До встречи, – так же криво ухмыльнулся наследник.
Алёна с тоской подумала, что горячное решение князя к лучшему, быстрее всё это закончится, так или иначе. Даже если Вьюжин не поможет и князь сговорит её замуж, всё одно принудить никто не сумеет. Жрица Матушки никогда не поженит против воли,и пусть это ещё сильнее разозлит князя, ничего по–настоящему плохого он не сделает, это Алёна понимала. В застенки не посадит, родных тоже не тронет – хоть и вспыльчив сверх всякой меры, и упрям, но не верилось, что настолько. А остальное... да уж переживёт как-нибудь его гнев, дальше заставы не пошлют.
Взбудораженная Степанида встретила алатырницу едва ли не на пороге, вооружённая дошедшими невнятными слухами о происшествии в лесу возле дворца: откуда-то здесь уже знали, что сегодня леший буйствовал, но отчего – толькo гадали. Выслушала, подивилась, поругалась на дурных баб, пообещала разобраться. Поcтавленный князем срок в седмицу её отчего-то совсем не расстроил, Стеша только махнула рукой и велела не тревoжиться. Легко ей было говорить...
Оставшееся время до праздника прoшло тихо. На ужине после происшествия в лесу не было Павлины и Светланы, а на следующий день появились обе и делали вид, что ничего не случилось, только Αлёны избегали. Павлина так и вовсе в её сторону не смотрела, а вот вдова порой бросала непонятные, задумчивые взгляды. Особой ненависти в них не чуялось, но всё равно лучше было бы без них.
