Утреннее, зимнее солнце, которое не грело, обожгло глаза Олсы. Она чуть приоткрыла их, щурясь от света, потом закрыла и повернулась на другой бок. Через минуту зазвонил будильник. Она потерла глаза, что бы они смогли открыться, и привстала на кровати. Первым делом она нырнула рукой под подушку, убедиться, что кисть на месте. Вытащив ее и держа в руках, она зевнула, потянулась, как кошка, вытянула сначала правую руку и левую ногу, затем поменяла на другие. Она вылезла из-под пухового, воздушного одеяла, заправила постель, надела тапочки зайчики и пошла в ванную, умываться. Все это время она не выпускала кисть из рук. После утренних процедур, она решила написать пару строк в своем дневнике. Подойдя к столу, она уселась в кресло, кисть положила между ног, достала дневник и начала писать: «16 декабря 2000 года. Вчера был очень трудный день. Закончился он хорошо. Я повстречала новую подругу. Ей тоже 9 лет, как и мне. Сегодня я встречаюсь с ней вечером в шалаше. Мы хотим узнать, что же все-таки за интересная кисть у меня в руках. Вчера мы узнали, что она оживляет написанные картины». И тут она спохватилась, вспомнив, что вчера принесла домой двух питомцев. Найденного случайно котенка и нарисованного ею же щенка, который спрыгнул с холста. Она еще не успела дать им имена, поэтому начала звать их как смогла.
– Кс-кс-кс-кс, щеночек, щеночек, где вы? – она бегала по комнате, заглядывая по всем углам, забыв про упавшую на пол кисть. – Где же они? Может быть, ночью как-то выбрались из комнаты?
Тут послышалось тихое шуршание на подоконнике. Олса заглянула за шторку. Там свернувшись клубком, спали два очаровательных, пушистых комочка.
– Вот вы где, – с облегчением выдохнула она. – Вы наверное голодны? – она по очереди, погладила их. – Сейчас что-нибудь принесу вам с завтрака.
Тут она опять вернулась к мыслям о дневнике и вспомнила про кисть. Подняв с пола подарок, она положила дневник обратно в тайник, закрыла ключом и подергав проверила. Ключ повесила на шею, а куда спрятать кисть она не нашла. На ней было одето синее платье с белыми колготками. Тогда она решила переодеться в спортивный костюм. Переодевшись, она спрятала кисть под одежду. Костюм был довольно свободный, поэтому под ним предмет был не заметен. После этого, она вышла в коридор и направилась в столовую.
В это же время Айса, уже сидела за столом со своей семьей, в полном составе. Отец пришел со второй смены под утро. Мистер Роб Фремптон был среднего телосложения. Волосы были рыжие, как и щетина. Не сказать, что он был спортивным, но тело было подтянутое, так как на фабрике была физически тяжелая работа, а питался он без излишеств. Роб обычно был не многословен, а иногда даже слишком молчалив. Он не любил гостей и шум. Отдыхать предпочитал за чашкой кофе, сидя в своем кресле-качалке на заднем дворе, с газетой или книгой в руках. Не сказать, что он любил читать, но иногда увлекался надолго, что забывал о времени. Сегодня же утром Роб был менее серьезен и более разговорчив, чем обычно.
– Айса! Фелиция! Девочки. Что вчера произошло у вас? – он огорченно посмотрел на дочерей. – Мама рассказала о вчерашней ситуации, поэтому отпираться бесполезно.
Девочки молчали. Айса ковыряла вчерашнюю твороженную запеканку вилкой, будто что-то там искала. Фелиция нагло смотрела в сторонку, подперев одной рукой подбородок, а другой игралась с вилкой, царапая по столу. Она старалась не думать о разговоре с отцом и его последствиях. В глубине души она надеялась, что Айса не сдаст ее, и не станет рассказывать о вчерашних похождениях, но все равно закрадывалось сомнение, ведь их наказали обеих. Роб закинул вилкой кусок запеканки, отпил воды из стакана, вытер салфеткой остатки еды и откинулся на стуле, как барин, скрестив, на животе руки в замок. Он немного помолчал, посмотрел сначала на одну дочь, потом на вторую. Элиза Фремптон прибиралась на кухне. Мыла посуду, расставляя ее по местам. Она незаметно кинула взгляд на девочек и на мужа. На лице читалось недовольство.
– Так и будем молчать? – уже чуть строже сказал Роб.
Айса резко остановилась и перестала ковырять в тарелке. Она медленно, перевела на отца виноватый, но в то же время раздраженный взгляд.
– Мы поссорились и нас наказали на все каникулы, – выдавила почти закрытым ртом Айса и добавила. – Меня наказали несправедливо.
– И поэтому ты сбежала без разрешения, хлопнув дверью на ночь глядя? – нахмурился Роб.
– Да, – процедила Айса.
– Ладно. Допустим. Давайте разберемся, в чем же была несправедливость?
