— Айша… эйми хакара!.. Рахамину… — говорил Андрес.
Далекое-далекое воспоминание мгновенной вспышкой озарило сознание Лопе.
В детстве, гостя у деда в Хасне, он не раз слышал эту речь, — глухую, гортанную арабскую речь, с тяжким придыханием, за высокой стеной соседнего дома. Там жили мавры.
Лопе встал.
— Значит, ты мавр? — глухо спросил Лопе.
Андрес отнял от лица руки.
— Да, — просто сказал Андрес. — Я сын мавра и испанки.
— Как же так?.. Как же так?.. — слегка отступив, спросил Лопе. — Ты не христианин? — Он не знал, что сказать.
— Ну и что же?.. — так же просто сказал Андрес. — Разве я оттого плохой товарищ тебе и другим солдатам?..
Он улыбался.
Лопе помедлил.
— А ведь правда! — сказал Лопе. — Пресвятая дева, — чистая правда!
Он наклонился и поцеловал смуглую небритую щеку оружейника.
Наутро вся армада, простившись с остающимися в форту Вера Крус, выступила в поход. Они двинулись маршем по зеленой цветущей равнине, потом, минуя Семпоалу, свернули вправо и начали подниматься по крутой горной тропе. Снежная корона Оризабы уходила влево. Они шли все выше и выше. Сухие открытые высокогорные поля страны Мехико простирались перед ними.
