Янтарная Ночь — Огненный Ветер и Розелен пришли вместе. Как только они переступили порог, дверь за ними была тщательно заперта. Остальные уже собрались, поджидая их. Все были разодеты в пух и прах. Янтарная Ночь ввел своего друга в большую гостиную, где и должно было разворачиваться действо. Он держал его за плечо. Розелен, весь дрожа от робости, стоял прямо лишь благодаря этому дружескому, сердечному и ободряющему жесту. Он принес коробку леденцов и неловко тискал ее в руках. Едва войдя в большую гостиную, они зажмурились от яркого света. Все лампы были зажжены. Хозяйка и другие гости сидели бок о бок на длинном обеденном столе, накрытом восхитительной льняной скатертью ослепительной белизны, держа скрещенные ноги на весу. Стол был пуст, посуда отсутствовала. Казалось, Злыдня и ее сообщники сами решили занять место приборов.
Все это изысканное общество не вымолвило ни слова при появлении двух новоприбывших, удовлетворившись лишь совершенно ледяными взглядами, уставленными на принарядившегося ученика пекаря. «Вот он, — объявил Янтарная Ночь — Огненный Ветер, — позвольте представить вам Розелена Петиу, моего дражайшего друга. Преподношу в подарок, надеюсь, он вам понравится». Розелен уже ничего не понимал, даже не узнавал голоса своего друга. Никогда еще он не слышал от Янтарной Ночи такого резкого, циничного тона. И рука, лежавшая на его плече, показалась ему вдруг ужасающе тяжелой — словно вцепившаяся в него бетонная лапа. Которая грубо вытолкнула его на середину комнаты. Прямо на свет, в перекрестье всех этих надменных взглядов. Ибо, едва представив его и толкнув, Янтарная Ночь — Огненный Ветер отвернулся от него. И Розелен оказался совсем один, охваченный головокружением, нервно теребя бечевку своего пакета со сластями. Он не мог уже ни шевельнуться, ни говорить, а главное, смотреть на что бы то ни было. «Ну-с, господин Петиу, подойдите-ка поближе! — бросил ему наконец Юрбен. — Этот вечер устроен в вашу честь, так что надеюсь, вы сумеете показать себя достойным нашего приема. Давайте, ближе, ближе!» Но Розелену и на ногах-то удавалось держаться лишь благодаря гигантскому усилию; при малейшем шаге он бы рухнул. Он безнадежно уставился на носы своих башмаков. «Ну же, господин Петиу, не торчите, как козий колышек, посреди моего салона, — продолжила Злыдня. — Давайте — ка сюда, по крайней мере, этот нелепый пакетик, который вы судорожно прижимаете к вашему животу! Что у вас там?» Тогда Розелен, по-прежнему не поднимая головы, протянул свою руку прямо в пустоту и пролепетал: «Конфеты…» Тотчас же оглушительный взрыв хохота грянул со стола. Рука Розелена дрожала так, что пакет в конце концов развернулся и все конфеты вывалились на пол. Хохот стал еще громче. «Господин Петиу и в самом деле козлик, — бросила Злыдня, — гляньте-ка, он мне весь салон своими обсахаренными какашками завалил! Как после запора!» — «Ваше поведение неприлично, — продолжил Писарь, — это по меньшей мере невоздержанность. Точнее, недержание!» — «Знаете, — добавил Лунатик, — волк слопал козочку господина Сегена за гораздо меньшее прегрешение, так что мы просим вас научиться сдерживать себя, а иначе, если не прекратите свое козлячество, придется нам поиграть в волков!» И тут уж все принялись изгаляться над ним, с удовольствием склоняя его фамилию на все лады, слово совершенную нелепицу. Только Янтарная Ночь — Огненный Ветер ничего не говорил. Он держался поодаль, прислонившись к стене, и, покуривая, смотрел на Розелена. Розелен наконец обернулся и умоляюще посмотрел на него, но встретил лишь бесконечно отчужденный и презрительный взгляд. Тогда последние силы оставили его. Ноги больше не держали. Колени подогнулись, он рухнул на пол посреди конфет и расплакался. «Недержание господина Петиу и впрямь безгранично, — заметила Злыдня. — Теперь он еще и нюни распустил!» Смоченная слезами леденцовая карамель липла к паркету.
Янтарная Ночь даже не замечал становившиеся все более язвительными насмешки своих сообщников, он слышал только хныканье Розелена, корчившегося на полу. И отвращение поднималось в нем, так же как и гнев. Наконец он отлепился от стены, пересек комнату и схватил Розелена за волосы. «Хватит! — воскликнул он. — Поднимайся, тряпка! Вставай на ноги, тварь бесхребетная, черт тебя дери! И нечего ныть, это разлитие слезной мочи омерзительно! Знай, что мы терпеть не можем слабаков и жалость нам противна. Если и дальше будешь причитать, я тебя раздавлю, как таракана. Встать, живо!» И подняв силой, он доволок его за волосы до стола под крики и рукоплескания своих дружков. Потом швырнул к их ногам.