— Я очень постараюсь, — кивнул он в ответ и исчез.
Девушка легла в кровать, зябко кутаясь в одеяло. Она верила, что он придет снова. Она не останется больше одна. С этой мыслью Велена уснула, на этот раз спокойно и без сновидений.
Родерик встречал рассвет у окна кабинета. Когда его сознание вернулось в замок, он не помнил. Минуту назад он сжимал в руках хрупкое тело девушки, вдыхая аромат луговых цветов, погружаясь в ее теплый свет, и вот он снова один. За ночь огонь в камине погас, но Темный не чувствовал холода. Его грело чувство, родившееся этой ночью где-то в глубине его души. Он еще плохо понимал, чем грозит ему такая неосмотрительность, но изменить что-либо было невозможно. И это пугало Темного. И радовало одновременно.
Велена сидела в тяжелом кресле у окна, уже привычно кутаясь в шаль, и безразлично смотрела в книгу, лежащую на коленях. У камина сидеть было бы теплее и удобнее, но тогда она не смогла бы наблюдать за кружащимися за окном снежинками. Или изучать тонкие, хрупкие узоры инея на стекле. Все равно отвлечься на книгу не получится, слова не откладываются в памяти, мешают собственные мысли. Громкие, тревожные, они кружились в голове стремительно, как снежинки за окном. Прошло уже три дня с того ужасного ужина с императором. Он не солгал. С тех пор, как она стала послушно принимать его внимание, Эйкен вел себя вполне миролюбиво и обходительно. Каждый вечер он ужинал с ней, вел светскую беседу, лишь изредка выходя за рамки приличий. Она научилась не показывать этого, но внутри все еще вздрагивала от страха и отвращения, когда он целовал ее. Или гладил по руке. В игривом жесте наматывал на палец прядь ее волос, поднося к губам. Он не спешил. Знал, что Велена полностью в его власти, и достаточно напугана, чтобы не возражать.
Ее не выпускали из покоев, назначенных ее временной тюрьмой. Комфортной клеткой, в которой помимо спальни была ванная и гардеробная комната, набитая до отказа одеждой, которую ей некуда было надеть. У двери дежурил молчаливый охранник, никогда не переступавший порога, с безразлично-суровым лицом. К ней заходила только Вета, чтобы прибраться или принести еды, или помочь ей с выбором платья для ужина с императором. Велене было все равно, как она выглядит, но горничная тщательно следила за ее внешним видом. А потом приходил Эйкен, с неизменной улыбкой и букетом белоснежных лилий. Велена ненавидела лилии.
И каждый вечер она с ужасом ждала, что императору надоест играть. А она не сможет, не выдержит. И тогда повториться его урок. Но императору нравился ее страх, он не спешил заканчивать игру, каждый раз придумывая для нее новое испытание, и искренне наслаждался молчаливой покорностью своей жертвы.
Велена чувствовала его удовольствие, возбуждение и азарт. Она вообще стала удивительно тонко различать чужие эмоции. У ее стража безразличие мешалось со скукой. А у Веты — страх с тонкой ноткой сочувствия. И еще больший страх, что это сочувствие обнаружат. Но, наверняка, это всего лишь воображение Велены, которое разыгралось от скопившегося напряжения этих дней.
Спасал только Сон. Тот мужчина, что появился в первую ночь ее здесь пребывания. Она не знала, как его зовут, поэтому так и называла — Сон. Он не возражал. Слушал ее, внимательно и не перебивая. Объяснял, что ее способность различать чувства окружающих — это врожденная способность всех ведунов, которая проявляется в период созревания. Сказал, что она не может попасть на озеро с речными девами из-за браслета. Это именно тот блок, о котором говорил ей Ирвис. Только ведун больше не появлялся и Велена почти потеряла надежду на побег. Но Сон убеждал, что ей не стоит расстраиваться. Что все будет хорошо, надо только потерпеть. И сжимал зубы от злости, когда она упоминала императора. Виновато говорил, что пока не может помочь, но скоро она будет свободна. Велена не верила, но согласна кивала. Зачем расстраивать человека, даже если он просто сон?
Раздался тихий стук, и на пороге комнаты появилась Вета. Как всегда, испуганно-сгорбленная спина, чуть подрагивающие плечи и полный сочувствия взгляд, опущенный в пол. Она робко сообщила, что ужин уже скоро, поэтому леди стоит принять ванную и переодеться. Платье сегодня было светло-голубым, волосы уложены в высокую прическу, открывающую шею и жемчужное ожерелье, подчеркивающее белизну ее кожи.
Эйкен как всегда появился, как только на стол было выставлено последнее блюдо. Вета поклонилась и поспешила покинуть комнату.
— Добрый вечер, Велена, — традиционный поцелуй и ненавистный букет из лилий, — прекрасно выглядишь.
Император галантно отодвинул для нее стул и устроился напротив. Не прекращая бессмысленную болтовню, наполнил ее и свою тарелки, налил вина. Он ел с аппетитом, весело посматривая на Велену, периодически касаясь ее руки, словно в случайном жесте. Девушка молчала, как и всегда. Делала вид, что не замечает. Так было проще.
