IТяжко грохочут постолы —ангелы сходят в долы.Башня все выше, круче,от взгляда прячется в тучи.А я — безрассудный зодчийв луженом лесу органа —напев, точно бронза, прочныйввысь возношу из хорала.IIХорал становится фугой,башней, звонкой, упругой,длинной трубой подзорной,нацеленной в космос черный.С вершины башни тонами,как циркулем, измеряюорбиты планет над намиво тьме без конца и края.IIIСолнце пылает гаммой…Жена зовет: «Иоганн мой!Смеркается! Стынет ужин!..»Не знает, как я закруженпланетами, как далек он —мой путь, когда к домочадцамв смешном парике высокомприходится возвращаться.Перевод М. Яснова.<p>Баллада об украденном блюде</p>Ветер скрипку берет влюбленнои поет о родном-знакомом…Ночь засохшею веткой кленавсе поскрипывает над домом.И свисает месяц цыганский,отливающий изумрудом,над искристым заливом Гданьским —над серебряным краденым блюдом.Ой, горька твоя, месяц, доля —ветвь да посвист ветров гундосых…Укатился в черное полестарый воз на звездных колесах,отпылало дымное пламяна речном берегу, в лесу ли,и уже не блестит серьгамитень цыганки, стройной плясуньи.Пела скрипка твоя счастливо,вились тучи — конские гривы…Что ж тебя серебром прельстилоэто круглое блюдо залива?Горный кряж во тьме шевелился,как ручной медведь чернобокий, —что ж залив тебе этот снилсяпод напев родника высокий?И куда ж тебя заманили,эх, цыган, далекие дали?Темной ночью тебя схватили,прямо с краденым и поймали.И висишь ты на ветке клена,ой, цыганский месяц зеленый!А залив-то внизу — обманный:не серебряный. Оловянный.Перевод М. Яснова.<p>Бунт марионеток</p>Свистит на черных пальцах ветоклесной сквозняк, бредет кобылка,и тащится по белу светув ночи цыганская кибитка.Плетется под луною кляча,укрыт театрик черной тенью,директор спит, во мраке прячаопасливые сновиденья.Спит деревянный шут-повеса,солдатик с саблей из дощечки,и у красавицы принцессыспит деревянное сердечко.Солдат, и шут, и королевна —они выходят из кибиткиплясать и плакать ежедневновслед за рукой, держащей нитки.Из деревянных уст польетсячужая речь, и смех, и стоны…«Вот так и есть. Все, как ведется», —директор думает спросонок.И все ж увидит он однажды,как куклы вырвутся из нитей, —сердца, засохшие от жажды,о, как вы громко застучите!И губы зацветут, как веткипобедоносною весною, и двинутся марионетки на притеснителя стеною, и вывернет кибитку кляча, и ветер засвистит от гнева… И оживут, смеясь и плача, сердца, восставшие из древа!Перевод М. Яснова.<p>В рыбачьем порту</p>
