— Да знаю… — Голяж с трудом подбирал слова. — Но видишь ли… Мне бы раньше сообразить… Ему что-то мешало… Бригадир не только о производстве должен думать. Потому что иначе…
— Да сыщем мы его! Не мог же он так и пропасть с концами. Узнаем адрес в паспортном столе.
— Все равно он не вернется. Уверен, что не вернется.
Голяж тряхнул головой и продолжал:
— Как о нем подумаю, так даже почти не обидно, что флажок увели, и что премию зажали, и что на вечер не пустили. Потому что когда сам хорош, уж чего с других-то требовать.
— Мне сворачивать, — неожиданно сказал Волярский. — Будь здоров, Юзек.
— Будь здоров.
Они пожали друг другу руки. Волярский заторопился по темной улице. Цокали о тротуар подковки у него на каблуках. Голяж не трогался с места до тех пор, пока отзвук шагов товарища не растворился в других каких-то звуках. А потом побрел к себе.
Перевод А. Щербакова.
<p><strong>Яцек Котлица</strong></p><p>В стогу сена</p>Деля белый свет надвоебредем тудакуда глаза глядяткак будто оказаться можновсюдуИ там где море огибает наши звезды вплавьна в прах развеянном пляжеи на скошенном лугув стебельках еще некогда зеленой травыкоторуюкто-то когда-то будто бы во сневоскресил вокруг насв стогу покинутого сенанаткнулся на иголку твоей ресницыи поранил ею безымянный палеци в сердцах заклял навеки тебя и менячтобы свиделись мы когда-нибудь сновав пекле развеянного памятью сенаи занялись без остатка собойвсе мосты что сзади сжигаябез сожаленья без сожаленьяПеревод В. Максимова.<p>Эпизод</p>Австрийский поэт Райнер Мария Рилькеприбыл туда 16 июля 1898 года (дату сиюнавеки запомнил достопочтенный билет)объятый пылом своей поэзиилюбовью к прекрасной госпоже Луочарованный суровостью окрестностей(Сопотскому курорту всегда везлона шальных гостейпоэтов женщин-недотрог игроковставящих на одну карту)Он слышал топот забористого языкакак рыцарский галопа также скрежет кашубщизныв славянском запевеО Польше ни единого словаОн пишет стихи о людях никому не ведомыхо холоде моряо мраке звездо глубинах разлукио молчащих скрипках праотцев этой землинеутомимых в деянииРильке возвращается в эти края еще раз18 июня 1899 с проектомраны в сердцеПрекрасной госпожой Лу драпируетпрохладцу угасших страстейи остывший песочек пляжныйПоэтпокидает курорт 27 июнятого же годадабы не возвратиться никогдаИ след егосмытый волнойпропадает без вестиПеревод В. Максимова.<p>Колыбельная</p>Кончился день — вянут цветы в ладоняхвозвращаются эха как меднокрылые птицыв ритмы глаз твоих и дневные заботыпокатились из них осыпаясь в цветыспи усни: колокола умолкаютпадают наземь звуки бронзою застываякоршун крылья раскинул и недвижимый замервоздух черня опереньемспи усни: луна расчесала хлеба и травына березах кора превращается в мраморподнял топор лесоруб и медленно опускаету косарей из рук выпадают косымне пора пробуждать античные хорыночь светла словно клавиатураПеревод Л. Цывьяна.<p>Там, где всегда</p>
