Даже если ты опоздаешьна много долгих минути вовремя не придешь тудагде всегда(запомни тот перекресток!)если вдруг собьешься с дорогипо пути: если разлюбишьи внезапнов мимолетном недугебез предупреждения оправдания поводав середине жизнине написав в письменичегокроме привычной строки про любовьи подписи — покинешьи даже если не получуписьма от тебяи не услышу из уст твоих —выйду к тебе на свиданиеПеревод Л. Цывьяна.<p>Экскурсия</p>Прошу сосредоточитьсяи разинуть ртыгде-то в этих местахоблака спрессованного светаОдежду лишнюю прошу оставитьнам предстоит изрядныйподъем в горучтобы все увидетьнужно идти вверхк белым кручамгде воздух разреженЭто край удивительных известняковых горв которых месторожденияплатины и золотаНу а мостки ведут к подземным ямамПеревод Н. Карповой.<p>Берег</p>Здесь — над морем своимзасмотрюсь поражаясьптицам вплетеннымв прибрежный высокий тростниксловно открылись глазастали вдруг различатьсястранствующие янтарной осеньючайки что кружат над моремчайки в воздухе чертятбелый огромный паруси вот острокрылая птицапроносится мимо меняПеревод Н. Карповой.<p>Икар — Сент-Экзюпери</p>Упалв простреленном крыле дыра —отверстая небесная глазницаХлопал руками от стужи —иней лежал в пещерах Ласко —и рухнулна живые колени металлакасаясь земливиском со свежей сединойКружило егои он накренилсяк кривому зеркалу морясо всплывшими рыбамипромелькнулзапрокинувшим голову в небо Икаромдвойникомлегендарного летунасловно ищущим в воздухкрыльяПеревод Н. Карповой.<p><strong>Влодзимеж Антковяк</strong></p><p>День на озере Грабовец</p>Узкая, новая, усыпанная гравием асфальтированная дорога змейкой виляла то вправо, то влево, ныряла с холма на холм, но все же упрямо стремилась вниз, туда, где в низине лежал Грабовец. Не доезжая до озера, перед последним спуском в низину виднелись развалины погорелой усадьбы какого-то немца и дикий, заброшенный сад с одичавшими деревьями, зарослями малины и несколькими десятками слив, не выродившимися в этом запустении и даже разросшимися; хотя за деревьями никто не ухаживал, они выжили и плодоносили не хуже прежнего. Паренек, съезжавший на велосипеде со склона, не крутил педали, чтобы велосипед как следует разогнался, потом тормознул и, сбавив возле сада скорость, свернул с асфальта на траву, лавируя между кротовинами и одичавшими яблонями и сливами. Остановился, положил велосипед и огляделся. Он был один. На несколько километров окрест ни души.
Паренек подошел к дереву, сорвал сливу, разломил и, вынув косточку, положил мякоть в рот. Деревья были фиолетовыми от плодов. Он сорвал еще пригоршню слив и вернулся к велосипеду. На руле висела сумка-планшет, на багажнике лежали свернутая дерматиновая куртка и пустой старый рюкзак без каркаса, но зато с укрепленным картоном дном, а к раме были привязаны бамбуковые удилища в холщовом, малость коротковатом чехле. Достав из сумки ситцевый мешок, затягивающийся шнурком, паренек вернулся к дереву и нарвал слив. Потом, повесив мешок на левое запястье, поднял велосипед, вывел его на асфальт и проехал еще несколько десятков метров, держа руль правой рукой.
