Максим прикрыл двери и прошёл дальше. Следующая комната оказалась больше и светлее. Стены украшали плакаты с музыкальными группами 90-х. На железной кровати сидели в ряд плюшевые игрушки, выглядели они печальнее, чем чучело медведя. Туалетный столик располагался в углу комнаты, на зеркале висели бусы и всякого рода бижутерия. У шкафа хранились холсты с натюрмортами и пейзажами. Комната его матери. Макс бросил сумку у окна и грузно упал на кровать. Железные пружины мигом впились в его спину и зад, намекая о долгих и мучительных ночах.
Побелённый потолок с пятнами обвалившейся штукатурки, оголенные деревянные балки, похожие в темноте на застарелые кости торчащие из земли, всё это смотрелось жутко и неприятно. В городе в это время он бы играл в футбол с соседскими ребятами и не спешил возвращаться домой. Тогда он чувствовал себя частью команды, и одиночество не скреблось внутри него, и не напоминало о себе. Максим даже забывал на некоторое время о своих особенностях, из-за которых в бывшей школе его считали изгоем.
«Быть может жизнь отшельника в лесу это именно то, что мне нужно?» -подумал он.
Внизу послышались голоса.
Макс спустился на первый этаж, но остался в тени раскидистого фикуса. Мать уже успела приготовить яичницу и сейчас возилась у мойки. Движения её были резкими, да и вид она имела раздражённый.
– Я звонила. Уточняла, будешь ли ты дома… Рассчитывала, ты нас встретишь, ведь сам вызвался помочь. - чистая тарелка легла на стол.
– Я должен был присутствовать на собрание.
– Мог бы предупредить.
очередная тарелка заняла место на столе.
Голос матери срывался, хоть она и старалась себя сдерживать.
– Я бы не обратилась к тебе за помощь, если бы тётя Марина была жива. Она просила меня. - как то уж совсем визгливо произнесла мать. Она натирала вполне сухую тарелку, и та противно поскрипывала.
– Понимаешь, она просила меня наладить с тобой отношения. Простить.… А я сдуру пообещала.
Максиму показалось, что по щеке матери потекла слеза. Когда женщина развернулась в сторону сына, то он увидел её полные обиды и боли глаза.
– Ты сам никогда не делал попыток что-то изменить. Тебе это место всегда было дороже нас с матерью.
Мужчина вздохнул. Он слышал упреки много раз и ничего кроме усталости они в нём не вызывали.
– Ань…
– Нет, нет, я знаю, что ты скажешь. Слишком много времени прошло, чтобы оправдываться.
Дед молчал.
Мать бросила полировать посуду и засобиралась.
– Мне нужно выезжать. Прошу, позаботься о Максиме.
Дед склонил седую голову, Макс отчётливо видел его затылок. Мужчина сидел на стуле, в руке сжимал шляпу. Мать заметила сына, и поманила его, приглашая присоединиться к разговору. Он замешкался. Стул заскрипел, и мужчина развернулся к стоящему в дверном проеме внуку.
Дед выглядел совершенно не так, как его представлял себе Макс. Было сложно с ходу определить, сколько ему лет. Несмотря на седину в волосах, на его лице практически не было морщин. Парню показалось, что под кожей у старика таится свет, переливается и искрится, словно светлячки. Макс моргнул. Не хватало только, чтобы его начали мучить галлюцинации. Мама сделала шаг, в сторону Максима заметив его напряжение.
– Я хотела вас представить друг другу.
Дед поднялся со стула с усталостью. Весь его моложавый вид и необъяснимая яркость образа, вдруг развеялись. На Максима смотрели синие глаза, точно такого же цвета, как и его собственные.
– Рад тебя наконец-то увидеть. - у деда был спокойный уверенный голос, в его интонации звучали решительность и твёрдость. Он протянул руку с ярко выраженными паутинками вен, и Макс замер.
Как бы ему хотелось казаться старше в этот момент.
Наверняка у деда стальное рукопожатие, Максим в этом не сомневался.
Когда их руки встретились, молодой человек вздрогнул.
Жар, исходивший от грубой шершавой ладони деда, походил на тот жар, что иногда чувствовал в себе Макс. Чувство, узнавания, мелькнуло в глазах парня, и он был уверен, дед испытал то же самое. Однако, он убрал руку, и странный поток энергии иссяк, как будто его и не было.
– Я тоже рад, с вами познакомиться.- промямлил Макс и голос его оказался сухим и хриплым. Редко когда он терял дар речи, но момент знакомства с дедом выбил его из равновесия. Максим уставился себе под ноги и старался не смотреть в загадочные глаза своего вновь обретённого родственника. Мама похлопала сына по плечу, а затем крепко обняла.
– Ну, самая сложная часть пройдена, а мне пора… - она так резко развернулась к выходу, что Мкса обуял ужас. Он вдруг понял, что на самом деле останется в этом старом доме, в дремучем лесу, в обществе деда, который, несмотря на доброжелательный вид, таил в себе нечто странное и необъяснимое.
В городе Макс посещал и невролога и психиатра, бессонницы и страшные сны, галлюцинации во время бодрствования, располагали к принятию мер, как он сам думал необходимых. Сейчас он немного успокоился, вспомнив, что наверху, в комнате матери, лежит его сумка и где-то в одном из её карманов спрятаны таблетки. Макс принимал чудо фармацевтической промышленности в особо тяжёлых случаях.
