И тогда Гвин поведала историю Ашады. Она говорила очень осторожно, дабы не задеть Ивроса, но в то же время не упустить ни одной важной детали. Адептка рассказала об одинокой женщине, которую считали лесной ведьмой. Последняя импери Тернового Бастиона, однажды она повстречала лесника Сархиса Норлана, вышла за него и родила ему мальчика. Ашада любила мужа. Но сына она любила еще сильнее. Она оберегала его – отчаянно, разрываясь между стремлением передать те крупицы знаний импери, что дошли до нее самой, и защитить его от этого бремени. Она даже создала руническую печать, чтобы сдержать мощь сына до тех пор, пока тот не повзрослеет достаточно, дабы принять свое наследие. Но более всего Ашаду тяготило чувство несправедливости от того, что ее чудесный мальчик никогда не получит то, что принадлежит ему по праву крови. Он никогда не сможет править землями своих предков. Возможно, даже не задумается о том, чтобы попытаться вернуть себе власть, потому что ее Иврос не таков. Мать, любившая свое дитя, глубоко переживала свое бессилие перед установившимися порядками.
На всем протяжении своей горячей тирады Гвинейн ощущала, как волнуется Ив, который сидел за большим столом Мейхартов по левую руку от нее. Как он, внешне каменно спокойный, буквально резонирует с ее словами.
Сила расходилась от колдуна, как круги по воде. От этого у адептки мурашки бежали по спине. Ощущал ли нечто подобное кто-то из присутствующих, Гвин сказать не могла. В конце концов, она оставалась окулус – единственным чародеем из всех собравшихся, кто мог контактировать с нитями энергий напрямую. Женщина старалась не отвлекаться на эти ощущения, поэтому торопливо перешла к самой неприятной части истории.
Она рассказала о том, как после знакомства с красивой ведьмой Ашадой Норлан король стал проявлять к ней симпатию. В том ничего удивительного не было. Ашада была импери. Древняя кровь горела в ней столь жарко, что мало кто мог устоять. Ее красота казалась красотой самого Нордвуда в человеческом обличье. Король не сумел противиться чувству, несмотря на то что уже был женат и супруга подарила ему двоих детей. Вот только, тихая и утонченная, она не была похожа на Ашаду. Королева Трила никак не интересовалась ни мужем, ни жизнью королевства. Его королевства. Ашада же показала себя полной противоположностью, ведь она, по сути, и была этим королевством во плоти.
В какой-то момент у Ашады родился план. Она наверняка решилась на него не сразу, потому что слишком любила сына и супруга. Но желание вернуть то, что принадлежало роду Хагмор, оказалось сильнее. Желание достичь величия, которого не удалось снискать предкам. Ашада уступила ухаживаниям короля Бариана с одной целью – занять место королевы и вернуть роду корону. Корону, которую пообещал ей влюбленный монарх.
Но когда пришла пора выполнять обещание, Бариан Мейхарт вспомнил о жене и детях. И струсил. Ашада пришла к нему, сюда, в этот самый зал. Пришла и потребовала сдержать слово: оставить супругу и жениться на ней. Король отказал. Высмеял ее, назвав сумасшедшей пред всем двором. В ответ Ашада прокляла Нордвуд, посулив, что, покуда землями правит Мейхарт, королевство будет гнить и приходить в упадок. Но дальше произошло самое странное.
Ашада по какой-то причине поднялась на галерею над морем. Король нашел ее там. Между ними вновь вспыхнула ссора. Возможно, король знал, что Ашада была импери – полноправной хозяйкой Нордвуда, но его это не остановило. Вероятно, Ашада пригрозила, что расскажет обо всем лично королеве Триле, которая в те дни находилась с детьми в Архейме. И тогда король сбросил Ашаду с галереи. Она разбилась насмерть об острые скалы у подножья утеса. Тело оставалось там несколько дней, но после исчезло. Ни люди, ни прибой не могли достать его, но достало то самое проклятие, что в сердцах изрекла могущественная импери.
Ведьма восстала из мертвых и пришла в Архейм. Она убила королеву на глазах принца Кевендила и заняла город. Столица стала сердцем проклятия. Отсюда оно потекло во все стороны, незримо и неотвратимо. А неупокоенная ведьма принялась убивать жителей и обращать их в нежить. Она никуда не торопилась. Год за годом Нордвуд гнил, а скрытый в лесных дебрях Терновый Бастион набирал силу. Все, что проклятие отнимало у земель Мейхартов, перетекало в дом рода Хагмор.
Король пытался справиться с бедой своими силами. Нанимал магов. Но делал это скрытно, старался не привлекать лишнего внимания. Подумаешь, нежить. И не такое случается в маленьких королевствах.
Только вот против Ашады и ее чар ничего не помогало. И тогда прибегли к крайним мерам – стали искать для принца невесту-чародейку. Такую, что сможет дать отпор ведьме. А коли сгинет в бою, так и то не горе. Кто ее тут отыщет, в Нордвудских лесах?
– И тут, пап, появляюсь я. – Гвин саркастично скривила губы.
Дальше адептка опустила некоторые подробности. А еще сделала то, на что не могла решиться с самого возвращения в тронный зал Мейхартов: повернулась к мужу.
